— Не еще, а перво-наперво! Это людишки могут пару-тройку дней поголодать, — Рудный воевода был предельно серьезен. — А коня попробуй не покорми разок!
— Дядя Леша, но ведь трава-то, гляди. Пусть и осенняя, но разве не хватит?
— Когда на вольном выпасе гуляют, то и хватит, пожалуй. Но ведь им на себе всадника, да груз везти целый день. И резвость для боя или погони сохранять надобно! А потому без овса либо ячменя не обойтись никак. Помню, когда на Пороги ходили считали пуд овса на три дня.
— У нас лошадей две сотни, да еще обозные… На семь дней, — Мишка быстро прикинул в уме, — полтысячи пудов. Ничего себе!
— А ты как думал! Да добавь всякое остальное — вот тебе двадцать пять телег только для Младшей Стражи надобно. А для всех — и пятидесяти мало будет. Но это пусть у Бурея голова болит, а я пошел наши телеги ладить, — Илья кивнул Мишке с Алексеем и исчез в лабиринте хозяйственных построек боярского подворья.
Не прошло и пары мгновений, как откуда-то сбоку выскочила кухонная девчонка и затараторила:
— Боярыня Анна Павловна велит передать, что все уже готово на поварне. И она ждет к трапезе старшего наставника Алексея Дмитрича и боярича Михаила Фролыча.
Как же так? Она же оставалась в Академии? Или случилось чего? Стоп! Спокойно! На меня же смотрят со всех сторон. Нельзя как маленькому мальчишке, сломя голову лететь к мамке, а тем более впереди взрослого мужика. Но ничего, сейчас все и разъяснится.
Пока они, ежась от студеной воды и отфыркиваясь, смывали дорожную пыль и усталость, мимо несколько раз шмыгали холопки — стол обрастал блюдами. В горнице к приходу мужчин уже все было расставлено, а от тарелей исходил сытный, вызывающий голодные спазмы в животах, аромат ухи. Только тут Мишка вспомнил, что маковой росинки не держал во рту с раннего утра, и все вопросы разом вылетели у него из головы. Алексей тоже не заставил себя долго упрашивать. Мать же почти ничего не ела, только изредка поднося ложку ко рту, чтобы уж совсем не остужать своих мужчин отсутствием аппетита.
Ее-мое! Ну и дурак же вы, Михайла Андреевич! Она же не ради вас сюда в Ратное примчалась с обозом. Черт, последнее время все до меня, как до жирафа доходит — ведь это, может, их последняя ночь! В прошлый-то раз Алексей чудом спасся.
В общем, берите ноги в руки, сэр, и линяйте отсюда как можно скорее!
— Спасибо, мам, — Мишка отложил ложку и решительно полез из-за стола. — Пойду посмотрю, как Младшая Стража разместилась.
— Хорошо, сынок, — Анна оторвала сияющий взгляд от Алексея, — я распорядилась, чтобы ребятишкам снедный припас холопы отнесли. Ты проследи, чтоб недостатка ни в чем не было.
— Прослежу, конечно. Спокойной ночи, дядя Леша!
Окольчуженная конная змея неторопливо ползла среди убранных полей. Дорога, слегка изгибаясь к восходу, уходила на полночь. Разведчики шедшей впереди походной заставы под командой Стерва то ныряли в овражки, полнящиеся водой после ночного дождя, то прочесывали перелески, стоящие вдоль дороги. Но пока никаких тревожных вестей с головы колонны не приходило, и Мишка немного расслабился в седле, мысленно возвращаясь к утреннему выступлению из Ратного.
Ему все-таки удалось осуществить свою раннюю задумку — провести отроков через село. На рассвете Младшая Стража колонной по три вошла в речные ворота и пристроилась к десятку Егора, ратники которого замыкали процессию, двигающуюся к церкви. Все проулки были забиты провожающими. Только странно было видеть среди возбужденно-радостного большинства скорбные, словно заранее предчувствующие беду, женские лица. Отчего-то стало нехорошо на сердце. "А вернется ли хотя бы половина?" — мелькнула непрошено-холодная мыслишка. К счастью, додумывать времени не осталось — Зверь рванул и вынес боярича на площадь перед церковью. Придержав жеребца, Мишка выпрямился в седле и что есть мочи гаркнул:
— Стража, равнение направо!
И склонил голову, в ответ на благословляющий жест отца Михаила. Отроки разом повторили его движения, вызвав улыбку погостного священника отца Симона, как раз вышедшего из церкви. Окропленные святой водой и провожаемые пожеланиями "одоления на враги" пацаны еще сильнее выпрямились в седлах, изображая для девчонок, замерших по сторонам, опытных воинов. И, слава Богу, не видел никто из ребят, как крестили их вслед бабы на возрасте, смахивая непрошенные слезы с глаз.
К полудню следующего дня к рати присоединился десяток Луки, да не один, а в сопровождении дюжины лесовиков. Как пояснил сам десятник — подкрепление из двух ближних селищ подошло сразу же, как местные узнали о захвате Княжьего погоста неизвестными находниками. Вместе с ратными были и двое парней из сенькиного десятка, что ездили гонцами — Лука посчитал более безопасным для них ехать с отрядом.