— Все сделаю. Токмо мне бы еще десяток ребятишек михайловых с самострелами.
— Бери раз надо! — Корней махнул рукой внуку "подойди, мол" — Подбери дюжину стрелков получше, да ступай сам с опричниками. Мы здесь навалимся — враг спину откроет, тут как раз лукам да самострелам самое раздолье.
— Слушаюсь, господин воевода. Разреши выполнять?
— Разрешаю! Ступайте оба. Помните: как в рожок подудят — начинаем приступ.
Отойдя под прикрытием стены амбара от речки, Мишка послал "адъютанта" Антона за вторым десятком, велев побыстрее привести Степановых стрелков к приметной сосне на другом берегу Протечи.
— А ничего, из малого выйдет толк, — одобрительно кивнул Лука, глядя, как ретиво Антоха крикнул "Есть!" и бросился выполнять приказание.
— Так учим же, — отозвался с улыбкой боярич, взлетая в седло.
— И неплохо получается! — легкая усмешка затерялась в рыжей бороде десятника, а его тяжелая лапища хлопнула собеседника по плечу. — Давай за мной!
Но переправившись на другой берег они ничего утешительного не нашли. Обороняющиеся были прикрыты с тыла полувытащенной на берег лодьей. Справа же, откуда, казалось, можно было попытаться достать врага, берег порос густым, почти непроходимым тальником.
— Вот ведь б…,- коротко выругался Говорун, — Софрон, Петруха, давайте сюда. Как рожок пропоет, ударим через речку, прямо им в спину. Русло шагов десять всего и дно — песок. Перемахнем единым броском. Михайла, ты с отроками пойдешь назади и нас прикроешь.
— Лука Спиридоныч, лучше мы по воде кусты обойдем. Там место открытое — стрелять сподручно, а твой десяток…
— Много ты понимаешь…,- встопорщилась рыжая борода в недоброй усмешке, но все споры прервал протяжный голос рожка.
— Урядник Степан, — надрываясь, заорал Мишка, — самострелы к бою! Делай как я!
Речная гладь вскипела от сиганувших за своим старшиной опричников. Тело обожгло лютым холодом, но боярич, крепко стиснув зубы, все продолжал и продолжал расталкивать неподатливую воду. Наконец, стал виден кусок противоположного берега с медленно надвигающейся стеной ратнинских щитов.
— Целься! Бей! — мочи не было больше терпеть сводящий с ума холод, а потому десяток, выпустив болты, рванулся что было сил из речки вперед, туда, где закипала схватка. Последнее, что видел боярич — как обороняющиеся, потеряв двух воинов, резко разворачиваются к реке. И тут…
— Бей! — отброшенный назад, Мишка обрушился в воду, и какое-то время залитые водой глаза не могли разглядеть ничего. Только слух воспринимал свист сулиц, топот бегущих врагов, стоны и предсмертные хрипы отроков, сливающиеся в ужасающую какофонию.
— "Этого не должно быть!" — вопило подсознание, пока руки пытались спихнуть с себя неподатливое тело Захария. Удар, предназначавшийся бояричу, пришелся опричнику в грудь. Лишенный какой-либо возможности маневра, Степанов десяток стал бы сейчас легкой добычей, если бы не Лука.
Увидев, что дело принимает дурной оборот, Говорун ринулся на выручку. Ратнинцы рывком пересекли русло и на самой кромке берега сшиблись с неприятелем. Сталь ударила в сталь. Никто не просил и не давал пощады — даже сбитые наземь смертельно раненые норовили в последнем усилии достать врага. Но уже бежали к месту схватки бойцы под началом Кондратия с Алексеем. И скоро все было кончено.
— Живьем, хоть одного живьем! — но Рудный напрасно надрывал голос.
Лишь один из прорывавшихся еще дышал, но спешно вызванный Бурей на немой вопрос только развел руками:
— Он одной ногой на том свете, а стану пытать, так просто помрет.
— Все ж, Серафим, попробуй! — Корней, несмотря на успешное окончание дела, был
хмур и озабочен. — Позарез нам хоть что-то о силах врага знать надобно!
Вылитое ведро воды привело пленника в чувство, но на все вопросы он ответил лишь презрительным кровавым плевком.
— Скажешь! — обозный старшина, склонившись, стал колдовать над раненым, а воевода повернулся к Стерву, осадившему коня в трех шагах от места схватки.
— Ушли, Корней Агеич! По воде ушли! Чуть-чуть мы не успели перехватить! — спешившийся десятник разведчиков едва не плакал от досады. — На Случи у них еще одна лодья была. Мы по следам, а на берегу только лошади с телегами брошенные.
— Видно эти вот отход своих и прикрывали, — Алексей кивнул на пленника, который собрав последние силы улыбнулся в лицо врагам торжествующей улыбкой, а затем откинулся назад и застыл, глядя мертвыми глазами в пронзительно синее, без единого облачка, небо.