В центре враг тоже стал откатываться назад. Там битву вели Вольные роты, но делали это достаточно вяло. Едва прозвучал сигнал к отступлению они с похвальной резвостью, но без паники отошли. Было не видно, что происходит на левом фланге, но похоже и там нам удалось отбиться.
Пользуясь короткой передышкой, я бросил поводья Ветра подошедшему Мезамиру и сполз с седла. Неподалеку лежал труп лошади, утыканный арбалетными болтами, словно еловая ветка иголками. Присев на него, я воткнул Химеру в землю перед собой, стянул шлем вместе с подшлемником и повесил его на рукоять меча. Рядом очень удачно обнаружилась кожаная фляга, притороченная к седлу мертвой лошади. Хозяину она теперь точно не понадобится, зато весьма пригодится мне. Выдрав зубами пробку, я понюхал содержимое фляги, убедился, что это просто вода, сделал пару глотков, а часть вылил себе на голову. Холодные струйки воды проникли под латы, приятно холодя тело. Хотелось содрать с себя тяжелые доспехи, смыть пот, сытно поесть и завалиться спать. Мечты, мечты.
Уцелевшие воины моей охраны ходили между тел павших. Своих раненых относили к целителям, вражеских — добивали, следуя моему приказу. Жестоко? А чем мне кормить пленных? И кто будет их лечить? Мне нужно сохранить жизни моих воинов, а о своих пусть эльфы и люди сами заботятся. Мертвых: и своих, и чужих, оставляли на месте. Ими займутся после битвы. А вот мы или враг — тот еще вопрос.
Спотыкаясь и тяжело дыша, ко мне подошел Рунк. Выглядел он неважно: левая половина лица распухла и налилась нездоровым фиолетовым цветом, глаз уже начал слегка заплывать, в грязных волосах запеклась кровь. Только сейчас я заметил, что помимо шлема орк лишился одного из наплечников, да и доспех был слегка помят.
— Кто тебя так отделал? И сколько их было?
— Нисколько, сир, — поморщился он, осторожно погладив заплывший глаз. — Лошадь испугалась и понесла, а я не удержался в седле.
— Покажись целителям пока тихо.
— Пустое, сир. Бывало и хуже.
— Тогда хоть горло смочи.
Приняв протянутую флягу, Рунк прополоскал рот и сплюнул на землю. Поморщился, проверив языком целостность зубов, явно нашел их в удовлетворительном состоянии и слегка повеселел.
Заметив фигуру Харга, недоуменно рыскавшего возле королевского знамени явно в поисках меня, я махнул ему рукой. Рука первого легиона, тоже оказался без лошади. Впрочем, он вполне мог ее где-то оставил, а не потерял в битве. А, так и есть. Вон один из легионеров держит его коня под уздцы.
— Мы их отбросили, сир, — доложил Харг, отрицательно качнув головой, когда Рунк протянул ему флягу с водой.
— Вижу. Вы вовремя подошли. Усиль правый фланг еще сотней из резерва и две сотни мне на холм.
Кивнув, он коротко отсалютовал мне и манул рукой, требуя подвести коня. Едва коснувшись стремян, рука первого легиона лихо взлетел в седло и умчался к уменьшившемуся резерву.
— Странно все это, — вновь сплюнул на землю Рунк, пнув ногой мертвую рыцарскую лошадь, ставшую на время моим полевым троном.
— Прекрасная задумка и бездарное исполнение, — согласился я.
— Вы о чем? — Мезамир непонимающе переводил взгляд с меня на орка.
— Атака эта очень странная. Они все хорошо спланировали и подготовили заранее. Ударили в нужное время и нужный момент. С легкостью прорвали строй. Прорвались на холм, хотя по мне это было глупо. Но… — я поощряюще посмотрел на Мезамира, предлагая ему самому прийти к нужным выводам, столь очевидных мне и Рунку. Учиться и учить никогда не поздно.
Мезамир озадаченно наморщил лоб, а затем его лицо озарила вспышка понимания. Он перевел взгляд на противоположный край поля боя, где стояла вражеская армия.
— К ним не подошло подкрепление.
— Точно в цель, — усмехнулся я. — Их смелый прорыв не поддержали. Они прорвали фланг, сковали боем наши резервы. А к ним на помощь не подошло ни одного отряда. Да любой более-менее толковый военачальник бросил бы в этот прорыв все свои лучшие силы. Они бы смели наш фланг, как сухую листву. Одной этой атакой можно было выиграть всю битву.
— Тут я с вами не согласен, сир, — вставил Рунк. — У нас сильный резерв. Хотя фланг мы бы потеряли и пришлось обороняться на холме.
— Но подкрепления не подошли, — подытожил я. — Их просто бросили нам на растерзание. Сделав все, чтобы спаслись единицы.