— Интересно… — присев на корточки, я внимательно осмотрел мертвеца.
— Ты что-то нашел? — поинтересовался Мезамир.
— Вернее не нашел. Знаки дома — их нет. Для эльфа это просто немыслимо!
— Изгнанники?
— Все сразу? Чушь. Что там с пленниками?
— По виду просто отребье, — пожал плечами Мезамир. — Настоящие бандиты с большой дороги. Эти мертвые эльфы одеты и вооружены гораздо лучше. Возможно, они ими командовали?
Сперва предположение Мезамира показалось мне диким. Эльфам конечно не привыкать помыкать слугами-людьми. Но давать слугам оружие и вести их в бой. Скажи мне кто-нибудь всего полгода назад про что-то подобное, я бы просто посмеялся, приняв это за шутку. А вот теперь…
— А знаешь — ты прав, — лихорадочно пробормотал я, еще раз внимательно разглядывая разбросанные в траве тела и вспоминая скоротечное сражение. Люди сдались, как только погибли командиры-эльфы.
— Все это нападение полная бессмыслица, — непонимающе заметил Мезамир. — У них не было ни малейшего шанса победить.
— Смотря чего они добивались. Победа — это достижение поставленной цели, и вовсе не обязательно, что эта цель — разгром врага.
— И чего же они хотели? О величайший из стратегов, — усмехнулся Мезамир.
— Убить меня… Хотя нет, вряд ли. Задержать… — я осекся, чувствуя, что нашел единственный правильный ответ, и он мне весьма не понравился.
— Эльфийский лагерь… — прошептал Мезамир, все же когда он прекращает дурачиться и начинает думать, то приходит к правильным выводам.
— Привал отменяется! — бросил я, спешно вернувшись к разом насторожившемуся Харгу. — Отправляемся немедленно!
— Что делать с пленными? — поинтересовался он.
— Времени нет с ними возиться, — взглянув на орка, я рубанул ладонью шею в характерном жесте. — И побыстрей!
Орки оттащили ничего не понимающих пленников к придорожной канаве и поставили на колени. Почувствовав скорый конец, связанные люди завыли моля о пощаде, но их вопли уже никто не слушал. Простым, будничным движением, словно отрезая краюху хлеба, орки резали пленникам горло и пинком ноги в спину, сталкивали хрипящие тела в канаву. Не прошло и минуты как последние крики перешли в хрип, а вода на дне канавы окрасилась в красный цвет.
А ведь еще не так давно меня искренне возмутил поступок Бальдора убившего пленного гоблина. Сейчас же, наблюдая за картиной расправы, я чувствовал лишь раздражение из-за потерянного на "возню" времени.
— По коням! — пронесся над колонной звучный голос Харга и мы продолжили свой путь.
Сколько Ворон себя помнил, он всегда любил темноту. Как можно не любить рукотворную ночь, что простирается в саму вечность? Свет — он слишком живой, чересчур нетерпеливый и невероятно изменчивый. Куда ему до спокойного величия темноты? Бархатная обволакивающая темнота, она спрячет вас от врагов, от равнодушия и злобы. Укроет дружеским плащом, поддерживая и защищая. Познайте темноту и вы полюбите ее, подчинитесь ее спокойной власти и вместе с тем почувствуете совершенную свободу.
Неровное пятно света, сотканное пятеркой свечей среди этого царства темноты, казалось неестественным и почти кощунственным. В центре пятна находился алтарь, что еще недавно был обычным мраморным саркофагом, мирно покоившимся в Гробнице Императоров.
— Отличный экземпляр. Просто отличный! — пробормотал Ворон, разглядывая распластанного на алтаре обнаженного человека — настоящего двухметрового гиганта. — Какой дух! Какая ненависть! — маг мягко улыбнулся обездвиженному пленнику. Тому, скрученному магией надежней, чем десятком цепей, оставалось лишь яростно вращать глазами. Огромные бугры мышц переливались под его загоревшей кожей, словно силясь порвать ее, но сам гигант был недвижим как каменный алтарь, к которому его приковала магия врагов.
— Это ведь один из графов короля Эльдора? — заметил Амолин. — Его не хватятся?
— Нет. Считается, что король Эльдор отправил его обратно в Осфор. Графу нужно было быть поосторожней в своих суждениях, касательно выбора Его Величеством союзников. Однако не будем медлить, — в руках Ворона появился костяной кинжал.
Амолин уже не первый раз наблюдал за работой своего учителя, но вновь, как и в первый раз, он с трудом сдержал рвотный позыв. Страницы магических книг могли дотошно рассказать о ритуалы магии Жизни. Скрупулезно описать каждую мелочь, деталь, каждое слово и жест. Но передать всю мерзость магического действия, где столь отвратительно и прекрасно переплетается жизнь и смерть, они не могли.