— Прибыл комендант Канн-Сильвана и городские старейшины, — доложил он.
— За каким Падшим их сюда принесло? — пробормотал я, окидывая взглядом речной берег в поисках кораблей со столь необходимыми моей армии припасами. Солнце торопливо клонилось к горизонту, но еще было довольно светло. Корабли были… два… небольших, похожих больше на рыбацкие лодки.
Предчувствуя худшее, я ударил Ветра под бока, пуская размашистой крупной рысью. Сбивая копытами сухую дорожную пыль, конь стрелой понесся к лагерю, как всегда оставив далеко позади всю мою охрану.
Ловко перемахнув через первый ряд низких походных палаток, Ветер яростным ураганом пронесся через лагерь. Тяжелый топот копыт заставлял всех спешно убираться с его пути, жаться к палаткам и походным шатрам. Остановив коня возле большого шатра с вышитой золотом короной, я спрыгнул с седла и, кинув поводья ближайшему воину, направился к группе торговцев Канн-Сильвана. Возглавлял их капитан Хрут, оставленный в городе комендантом гарнизона. Это был хороший, опытный командир. Он никогда меня не подводил… до сегодняшнего дня. Капитан при моем появлении привычно вытянулся, а торговцы стыдливо и испуганно опустили глаза.
— Идите за мной! — приказал я, направляясь в свой шатер. — Эстельнаэр! Сделай так, чтобы никто посторонний не слышал наш разговор.
Зайдя в шатер, я сел в свое любимое кресло и положил Химеру себе на колени. Так просто удобней было сидеть, не отстегивая ножен с мечом от пояса. Это простое и привычное действие заставило торговцев резко сбледнуть с лица. Они стали переглядываться воистину прощальными взглядами.
— Почему так долго? И где мои припасы? Докладывай! — приказал я коменданту.
— Сир, в порту был большой пожар, — обреченно выдохнул Хрут. — Сгорело девять больших торговых кораблей и около двух десятков мелких кораблей и лодок. Огонь перекинулся на портовые склады. Большую часть из них нам удалось отстоять, но один склад с припасами все же сгорел.
Где-то на середине рассказа коменданта в шатер тихо проскользнула Эйвилин и встала позади моего кресла.
— Сколько кораблей осталось? — спокойно спросил я. Хотя только Творец знает, чего мне это стоило.
— Всего шесть, самых небольших.
— Поджог? — Я все еще сохранял ледяное спокойствие, но что-то в моем взгляде заставило коменданта заметно вздрогнуть.
— Да. Мы готовы понести любое наказание, — сказал он, обреченно склонив голову.
— Ждите у входа! — резко приказал я.
Комендант и члены городского совета решили не искушать судьбу и поспешили исчезнуть.
— Проверь, Эстельнаэр поставил заглушающий звуки купол? — ровно поинтересовался я, поворачиваясь к Эйвилин.
— Незачем проверять, он при мне это делал.
— Тогда скажи, у нас нет ничего, что можно разбить?
— Ты так спокоен, что меня это пугает, — поежилась она. — Я думала, что ты зарубишь его прямо здесь.
— Вот еще! Умереть от моего меча — это слишком большая честь для этого пустоголового барана! — прошипел я, давая выход накопившемуся гневу. — Иногда мне кажется, что в этом проклятом мире надо делать самому абсолютно все! Но знаешь, что меня злит больше всего? Не потеря флота, нет. А то что он не нашел ничего лучше, как припереться сюда за наказанием! Да еще и весь городской совет Канн-Сильвана с собой взял. Можно подумать, что их насаженные на кол головы, вернут мне корабли, а не вызовут мятеж в Канн-Сильване. Шесть кораблей осталось… Лоханки, что стоят у берега стыдно назвать кораблями. Перекормленные лодки — на большее они не тянут. Чтобы наладить нормальное снабжение понадобятся десятки подобных суденышек. Но этих десятков у меня нет и взять их неоткуда.
— Прикажи Рунку, Бальдору и всем остальным прибыть к моему шатру, — попросил я, взяв себя в руки.
— Они уже здесь, Леклис.
— Дурные новости быстро распространяются, — поморщился я. — Пусть заходят.
Задержка кораблей с припасами из Канн-Сильвана, а потом и прибытие в лагерь коменданта города, кого угодно заставит прийти к правильным выводам — вся моя грозная армия находится в глубокой заднице. Как это ни странно, но солдаты и лошади периодически хотят есть, а я только что остался без припасов.
Пока Бальдор, старшие офицеры и маги собирались, я размышлял, поглаживая Химеру.
У меня больше двадцати тысяч солдат, до Иллириена девять переходов, а припасов на один день пути. А ведь есть еще и рыцарские лошади: к подорожному корму они не привычны. Их рациону и иной крестьянин позавидует.
Проклятие! Не забивать же мне всех лошадей! У меня и так мало конницы.