Я наблюдал, как птицы вспархивают с деревьев там, где проходил отряд Финана. Датчане этого не замечали или просто не обращали внимания. Рядом со мной стояла Этельфлед. Я вдруг ощутил радостное возбуждение. Датчане в ловушке. Они об этом еще не знают, но они обречены. Епископ Эркенвальд был прав в своей проповеди, война, конечно, ужасная вещь, но она также может доставлять радость, и нет большей радости, чем вынуждать врага делать то, что тебе нужно. Сейчас наш враг там, где мне нужно, и там, где ему придет конец.
Я громко расхохотался, и Этельфлед с любопытством посмотрела на меня.
– Что смешного? – спросила она, но я не ответил, потому что в этот момент люди Финана вышли из укрытия.
Они налетели с востока, да так стремительно, что датчан ошеломило их внезапное появление. Из-под копыт летели комья земли, солнце отражалось в клинках. Я увидел, как датчане побежали к дому, но люди Финана настигали их и сбивали с ног. Сверкали мечи, кровь лилась рекой, люди падали, метались в панике, а Финан настойчиво продвигался к загону с лошадьми датчан.
Протрубил рог. Датчане побежали к жилому дому и стали спешно разбирать щиты, однако Финан не обращал на них внимания. Вход в загон перегораживал переносной плетень, и Сердик быстро наклонился и повалил его на землю. Датские лошади устремились к проему и поскакали за моими людьми. С юга к датчанам уже спешила подмога, вызванная рогом, Финан же вел обезумевший табун к лесу, к нам. Путь, по которому он прошел, был выложен телами, я насчитал двадцать три. Некоторые из этих людей были ранены, они корчились на земле и истекали кровью. Испуганные овцы разбежались во все стороны. Тут снова протрубил рог, его тревожный звук разорвал воздух. Датчане уже пришли в себя и строились в боевой порядок, но они пока еще не заметили нас за деревьями. Они видели, что табун из лошадей уводят на север, и, вероятно, решили, что на них напали люди из гарнизона Кракгелада и что лошадей переправят через Темез под защиту каменных стен крепости. Так что небольшая горстка бросилась в погоню. Однако к этому моменту Финан уже успел скрыться в лесу. Я обнажил «Вздох змея», и мой жеребец запрядал ушами, услышав шорох клинка по ножнам. Он дрожал от возбуждения, бил тяжелым копытом. Его звали Брога, и он слышал, как лошади ломятся через подлесок. Он заржал, и я отпустил повод, позволяя ему пройти вперед.
– Убивать и ранить! – закричал я. – Убивать и ранить!
Брога, а его имя означало «ужас», рванул с места в карьер. У края леса появились всадники с обнаженными мечами, и мы с победным кличем атаковали датчан. Все звуки заглушил топот копыт.
Большая часть датчан повернула обратно. Самые разумные продолжали отбиваться, зная, что выжить они смогут только в том случае, если прорвутся через наши ряды и зайдут нам в тыл. Со щитом, закинутым на спину, и с поднятым «Вздохом змея» я устремился к человеку на лошади серой масти и увидел, что он готов пронзить меня мечом, однако один из людей Этельфлед лишил его этой возможности. Меч выпал из его руки. Я проскакал мимо него и обрушил «Вздох змея» на плечи пешего датчанина. Он пошатнулся, а я понесся дальше и полоснул еще одного бегущего датчанина по голове. Его длинные волосы моментально окрасились кровью.
Безлошадные датчане у жилого дома уже выстроили стену из щитов. Сорок или пятьдесят человек ожидали нашего приближения, прикрываясь круглыми щитами. Заманив датчан на нас, Финан повернул обратно и повел своих людей к ферме, безжалостно рубя врагов по пути. И вот сейчас он оказался в тылу у тех, кто стоял в стене из щитов. Он издал свой ирландский боевой клич – эти слова ничего не означали для нас, но от них все равно кровь стыла в жилах, – и датчане, увидев всадников впереди и позади, разбежались в стороны и тем самым разрушили стену из щитов. Пленные, главным образом женщины и дети, жались к надворным постройкам, и я крикнул им, чтобы шли на север к реке.
– Вперед, быстрее!
На пути у Броги возникли двое датчан, один попытался рубануть жеребца по морде, но тот был хорошо натренирован, встал на дыбы и забил копытами, однако датчанин увернулся. Обхватив Брогу за шею, я дождался, когда он опустится на все четыре ноги, и, обрушив меч на голову другого датчанина, рассек ему шлем вместе с черепом. Услышав крик, я повернулся и увидел, что Брога уже успел укусить в лицо первого датчанина. Я пришпорил своего коня. Собаки лаяли, дети вопили, а «Вздох змея» насыщался кровью. Из дома, шатаясь, выбежала обнаженная женщина с распущенными волосами и окровавленным лицом.
– Туда! – крикнул я ей, указывая клинком на север.
– Мои дети!
– Ищи их! Быстрее!