Наконец мы добрались до костров Сигельфа. Его люди спали или сидели у огня. Я забыл, что их позицию защищает канава, и свалился в нее. Мой щит с клацаньем покатился вниз. Я проломил лед и шлепнулся в воду. В лагере сентийцев залаяла собака, один человек посмотрел в нашу сторону, но не увидел ничего, что вызвало бы беспокойство, другой же ударил собаку. Еще кто-то засмеялся.
Я шепотом велел четырем своим людям спуститься ко мне в канаву. Мы встали в линию и помогли остальным членам отряда перебраться с одного скользкого берега на другой. Когда я выбрался наверх, в моих сапогах хлюпала вода. Мои люди выстроились в боевой порядок.
– Стена из щитов! – шепотом приказал я своему авангарду из датчан и фризов. – Осферт?
– Лорд?
– Ты знаешь, что делать.
– Да, лорд.
– Тогда делай.
Я снабдил Осферта подробными инструкциями и передал под его командование почти половину своих людей. Он колебался.
– Я молился за тебя, лорд, – сказал он.
– Тогда будем надеяться, что проклятые молитвы сработают, – прошипел я и прикоснулся к молоту, висевшему у меня на шее.
Мои люди строились в стену из щитов. В любой момент, думал я, кто-нибудь может увидеть нас, и враг – а в настоящее время нашим врагом были люди Сигельфа – выстроит свою стену, только по величине она будет превосходить нашу раза в четыре. Правда, победа не дается тем, кто слушает свои страхи.
Я придвинул свой щит к щиту Ролло и вытащил «Вздох змея».
– Сигурд! – тихо скомандовал я и уже громче добавил: – Вперед!
Мы бросились в атаку. Мы бежали и кричали имя нашего врага.
– Сигурд! – кричали мы. – Сигурд! Сигурд!
– Убивать! – кричал я на датском. – Убивать!
Мы убивали. Мы убивали саксов, людей Уэссекса. В ту ночь их предал олдермен, обманом заставив служить датчанам, вот поэтому мы их и убивали. Потом было много разговоров о том, что мы творили той ночью. Я, естественно, все опровергал, но моим опровержениям никто не верил. Сначала убивать было просто. Мы застали полусонных сентийцев врасплох, их часовые наблюдали за югом и совсем не ожидали нападения с севера. Мы быстро прорубили себе дорогу к центру лагеря.
– Сигурд! – закричал я и вонзил меч в только что проснувшегося воина.
Я пнул его ногой, он скатился на кострище и завопил, а я тем временем замахом назад отбил удар какого-то юнца. Мы не тратили время на то, чтобы разделаться со всеми, оставляя их тем, кто придет за нами. Мы калечили сентийцев, наносили им раны, сбивали их с ног мечами или копьями. Я слышал, как они молят о пощаде, убеждая нас, что они на нашей стороне, и только громче выкрикивал свой боевой клич:
– Сигурд! Сигурд!
Мы продвигались вперед, а сентийцы вокруг нас разбегались. Кто-то орал, требуя строить стену из щитов, но в панике его никто не слышал. Я увидел, как кто-то из людей Сигельфа пытается отыскать в груде свой щит, дергая то за один ручной ремень, то за другой, и при этом с ужасом смотрит на нас. Вдруг он повернулся и побежал прочь.
В свете костра дугой пролетело копье и исчезло у меня за спиной. Наша стена из щитов утратила сплоченность, но нам уже не было надобности держаться плечом к плечу, потому что враг разбежался. Мы отлично понимали: еще чуть-чуть, и противник поймет, насколько малы атакующие их силы. Однако в следующее мгновение боги показали, что они на нашей стороне: к нам во весь опор скакал олдермен Сигельф.
– Мы свои! – кричал он. – Ради бога, идиоты, мы свои!
Мое лицо закрывали нащечные пластины. Мы не взяли с собой знамя – его забрал Осферт. Сигельф не знал, кто я такой, хотя наверняка видел, что у меня дорогой шлем и кольчуга тонкой работы. Я поднял вверх меч, тем самым давая сигнал остановиться.
Сигельфа буквально трясло от ярости.
– Идиоты, – бесновался он, – вы кто такие?
– Ты на нашей стороне? – спросил я.
– Мы союзники ярла Сигурда, тупицы! Ты поплатишься головой за свою глупость!
Я улыбнулся, хотя он не мог увидеть мою улыбку – ее скрыли пластины.
– Лорд, – с деланым почтением произнес я и обрушил «Вздох змея» на морду его лошади.
Брызнула кровь, животное закричало и встало на дыбы, Сигельф вывалился из седла. Я ударил его лошадь мечом плашмя по крупу, и она ринулась на людей, сопровождавших Сигельфа, а самого олдермена я со всей силы пнул в лицо, когда он попытался подняться. Я поставил ногу на его чахлую грудь и хорошенько надавил.
– Я Утред, – сказал я, правда, негромко, чтобы меня слышал только Сигельф. – Ты понял, предатель? Я Утред.
Прежде чем обрушить меч на его тощую шею, я успел увидеть, как в ужасе расширились его глаза. Его крик оборвало бульканье, и на мокрую землю хлынула кровь. Сигельф несколько раз дернулся и затих.