Он пожал плечами.
– Там рыщут суда в поисках легкой добычи. Йорик поощряет их. Держи курс прямо в открытое море и никуда не сворачивай. – Он поднял голову и посмотрел в чистое, без единого облачка небо. – Если хорошая погода продержится, ты будешь дома через четыре дня. Может, через пять.
– Есть новости из Сестера? – поинтересовался я.
Я опасался, что Сигурд узнал о моем обмане и уже возвращается сюда, но Фритьоф ничего нового не рассказал, и я решил, что Финан продолжает успешно водить яла за нос.
В ту ночь в небе была полная луна, и часовые снова пришли к причалу. «Дочь Тюра» пеньковыми канатами была привязана к «Птице света». Луна отбрасывала серебристую дорожку на поверхность реки. Мы угощали часовых элем, потчевали песнями и историями и ждали. Низко пролетела сипуха с белыми, как дым, крыльями, и я увидел в этом добрый знак.
Когда наступила глубокая ночь и затихли собаки, я отправил Осферта и еще с десяток человек на поле, где стояли стога.
– Принесите как можно больше сена, сколько сможете унести, – велел я.
– Сена? – удивился один из часовых.
– Чтобы мягче было спать, – пояснил я и сказал Лудде подлить эля часовым.
Гости, по всей видимости, не замечали, что никто из моих людей не пьет, и не ощущали напряжения, владевшего моей командой. Пока часовые наслаждались напитком, я перепрыгнул на борт «Птицы света», перебрался на «Дочь Тюра» и там надел кольчугу и закрепил на поясе ножны со «Вздохом змея». Мои люди последовали моему примеру и тоже оделись для боя. Тем временем вернулся Осферт с огромными охапками сена. Наконец-то одному из четырех часовых наши действия показались странными.
– Что вы делаете? – спросил он.
– Хотим сжечь ваши корабли, – радостно ответил я.
У него отвисла челюсть.
– Что? – уставился он на меня.
Я вытащил «Вздох змея» и сунул обнаженный клинок ему под нос.
– Меня зовут Утред Беббанбургский, – сказал я, наблюдая, как расширяются его глаза. – Твой лорд пытался убить меня, – продолжал я, – и я хочу напомнить ему о неудаче.
Я выделил троих, чтобы они стерегли пленников на причале, а остальные взялись за дело. Мы топорами порубили скамьи для гребцов на вытащенных на берег кораблях и покидали обломки, а также сено в брюхо трюмов. Самый большой костер я сложил в трюме «Победителя морей», того самого корабля, который так высоко ценил Кнут. К тому же он находился в самом центре корабельной стоянки на берегу. Осферт поручил шестерым наблюдать за городом и предупредить, если вдруг кто-то выйдет из ворот, которые на ночь были крепко заперты. Однако никто в Снотенгахаме не отреагировал на шум, когда мы с помощью веревок выдернули подпорки и корабли с грохотом повалились друг на друга.
Город стоял в северной части земель Сигурда и был защищен от остальной части Мерсии его обширным поместьем, а на севере располагались дружественные территории, управляемые Кнутом. Наверное, в Британии не было другого города, который чувствовал бы себя в абсолютной безопасности – иначе вряд ли корабли вытаскивали бы на берег, а Фритьоф вряд ли поставил бы всего четверых, чтобы охранять их. В городе не было войска, которое могло бы отразить нападение, потому что нападения Снотенгахам не ожидал, а четверых часовых вполне хватало для того, чтобы пресекать попытки своровать доски или уголь, который использовался для перегонки дегтя. Сейчас же мы раскидали уголь по кораблям, а один все еще чадящий котел сунули в брюхо «Победителя морей».
Мы подожгли и остальные корабли, а потом вернулись на причал.
Пламя моментально разгорелось, затем опало и снова разгорелось. Повалил густой дым, потому что пока еще горело влажное дерево и уголь. Когда же занялась сухая обшивка, огонь стал стремительно пожирать корпус. Слабый ветерок изредка прижимал дым к земле, но темные клубы, преодолевая сопротивление, упорно рвались ввысь. Жар с каждой минутой усиливался, в ночное небо снопами летели искры, вой пламени быстро набирал силу.
По узкой полосе между рекой, в которой отражался огонь, и горящими кораблями, прибежал Осферт. В этот момент одно из охваченных пламенем судов с грохотом сложилось и осыпало искрами соседние суда.
– Сюда идут люди! – закричал Осферт.
– Сколько?
– Шесть? Семь?
Я взял десятерых и поднялся на берег, а Осферт тем временем стал поджигать корабли, стоявшие на воде. Рев пламени то и дело прерывался треском ломающихся досок. «Победитель морей» был полностью охвачен огнем. Неожиданно у него проломился киль, и он осел. Взвившееся ввысь пламя осветило группу людей, бежавшую от города. Их было человек восемь или девять, они даже не успели одеться, просто накинули плащи поверх нижнего белья. Ни у кого не было оружия. Увидев меня, они остановились, будто наткнувшись на преграду, – неудивительно, ведь я был в кольчуге, шлеме и со «Вздохом змея» в руке. Клинок сверкал в отсветах огня. Я молчал. Я стоял спиной к ревущему пламени, поэтому мое лицо оказалось в тени. Люди увидели шеренгу изготовившихся к бою воинов, развернулись и побежали обратно за подмогой. А подмога уже двигалась им навстречу, и в свете пожара я увидел сверкание клинков.