– Чего мы достигли, лорд? – спросил Осферт, стоявший рядом со мной на носу «Дочери Тюра».
– Мы выставили Сигурда полным дураком, – ответил я.
– Но он не дурак.
Я знал, что Осферт не одобряет меня. Он не был трусом, но он, как и его отец, считал, что войны отступают перед разумом и что победы можно достичь благоразумием. Однако в войне, как часто случается, огромную роль играют эмоции.
– Я хочу, чтобы датчане нас боялись, – сказал я.
– Они и так боятся.
– А теперь будут бояться еще сильнее, – уверенно заявил я. – Ни один датчанин не нападет на Мерсию или Уэссекс, зная, что его дому будет грозить опасность. Мы показали, что можем достать их в самом центре их земель.
– Или мы разбудили в них желание отомстить, – задумчиво произнес Осферт.
– Отомстить? – переспросил я. – Думаешь, без этого датчане оставили бы нас в покое?
– Я опасаюсь атак на Мерсию, – уточнил Осферт, – набегов с целью отомстить.
– Буккингахамм будет сожжен, – сказал я, – но я велел им всем уйти оттуда и двигаться к Лундену.
– Вот как? – удивленно произнес он и нахмурился. – Значит, сгорит и дом Беорннота.
Я расхохотался, затем прикоснулся к серебряной цепочке у него на шее.
– Хочешь поспорить на эту цепочку? – предложил я.
– Почему ты считаешь, что Сигурд не будет жечь дом Беорннота? – спросил он.
– Потому что Беорннот и его сын – люди Сигурда, – ответил я.
– Беорннот и Беортсиг?
Я кивнул. У меня не было доказательств, только подозрения, но земли Беорннота, расположенные так близко к датской Мерсии, уже давно не подвергались набегам и разорению, что говорило о наличии каких-то договоренностей. Беорннот, подозревал я, слишком стар для тягот долгой войны, поэтому он заключил свой мир, его же сын слишком ожесточен и полон ненависти к западным саксам, которые, по его мнению, лишили Мерсию независимости.
– Сейчас я не могу доказать это, – сказал я Осферту, – но потом обязательно докажу.
– Пусть так, лорд, – осторожно произнес Осферт, – но все равно, чего мы добились? – Он обвел рукой окрашенный заревом небосклон позади нас.
– Кроме того, что подергали за бороду Сигурда? – уточнил я. Я навалился на весло, поворачивая «Дочь Тюра» к внешней стороне крутой и длинной излучины. На востоке небо просветлело, еще не поднявшееся солнце окрасило в розовый редкие облачка. Пасшиеся на берегах коровы провожали нас бесстрастными взглядами. – Твой отец, – сказал я, зная, что эти слова взбесят его, – всю жизнь держал датчан в узде. Уэссекс – это крепость. Но ты и так знаешь, чего хочет твой отец.
– Все земли, где говорят по-английски.
– А их не соберешь простым строительством крепости. И датчан не разгромишь, просто обороняясь от них. Нужно идти в наступление. А твой отец никогда не атаковал.
– Он отправил экспедицию в Восточную Англию, – проворчал Осферт.
Альфред действительно однажды снарядил морскую экспедицию в Восточную Англию, чтобы наказать датчан Йорика, которые устраивали набеги на Уэссекс. Однако эскадра Альфреда практически ничего не достигла: корабли западных саксов были большими и с низкой осадкой, поэтому они не могли подниматься по рекам. Люди Йорика попрятались на мелководье, а флот Альфреда погрозил им и ушел. Однако угрозы оказалось достаточно, чтобы убедить Йорика придерживаться договора, заключенного между его королевством и Уэссексом.
– Если нам предстоит объединить саксов, – сказал я, – то мы добьемся этого не с помощью кораблей, а через стены из щитов, через копья и мечи и через кровопролитие.
– И с божьей помощью, – сказал Осферт.
– И с божьей помощью, – повторил я. – Твой брат понимает все это, и твоя сестра тоже, и они обязательно будут искать того, кто поведет людей за собой.
– Тебя.
– Нас. Вот поэтому мы сожгли флот Сигурда – чтобы показать Уэссексу и Мерсии, кто может повести их за собой. – Я хлопнул Осферта по плечу и улыбнулся. – Мне надоело, что меня называют щитом Мерсии. Я хочу быть мечом саксов.