– А ты зазевался, – усмехнулся Финан.
– Давно не практиковался, – сказал я. – Лудда, вели этим девицам затихнуть.
– Еще четверо, – напомнил Финан.
Я убрал нож в ножны, вытер окровавленные руки об тунику Халфдана и вытащил «Вздох змея». Финан отпер дверь и распахнул ее. В комнату сунулся было охранник, увидел направленный на него клинок и попятился, но Финан втолкнул его внутрь, и я насадил его на меч, затем, обхватив за затылок, ударил о свое колено. Он повалился на пропитавшийся кровью пол.
– Прикончи его, Лудда, – велел я.
– Господи, – пробормотал тот.
Остальные три охранника были осторожнее. Они ждали в дальней части комнаты и уже успели позвать на помощь других работорговцев. Все торговцы «живым товаром» были заинтересованы в том, чтобы помогать друг другу, поэтому на зов прибежало еще четыре или пять вооруженных и готовых к бою мужчин.
– Осферт постоянно говорит, что мы сначала ввязываемся в драку, а только потом думаем, – сказал Финан.
– Ведь он прав, не так ли? – сказал я.
И тут снаружи донесся громкий крик. Это прибыл Веостан в сопровождении солдат гарнизона. Солдаты ворвались в хижину и выгнали работорговцев на улицу. Двое торговцев принялись жаловаться Веостану на нас, называя нас убийцами. Веостан взревел, требуя тишины, затем вошел в хижину и осмотрелся. Он поморщился от жуткой вони, заглянул в меньшую комнату и устремил взгляд на два трупа.
– Что произошло?
– Эти двое поссорились, – ответил я, указывая на Халфдана и охранника, которого так молниеносно убил Финан, – и они прикончили друг друга.
– А этот? – Веостан кивнул на охранника, который скрючился на полу и стонал.
– Я же велел тебе прикончить его, – обратился я к Лудде и выполнил задачу за него. – Его одолела тоска по тем двоим, – объяснил я Веостану, – и он пытался убить себя.
Два работорговца, последовавшие за нами в хижину, принялись яростно протестовать и обзывать нас лжецами и убийцами. Они стали кричать, что их торговля вполне законна, что им была обещана защита закона. Они потребовали, чтобы я предстал перед судом за человекоубийство и заплатил серебром штраф за отнятые мною жизни. Веостан все это терпеливо выслушал.
– Вы принесете присягу на суде? – спросил он у них.
– Принесем! – ответил один из них.
– Вы под присягой расскажете, как все было?
– Он должен возместить нам ущерб!
– Лорд Утред, – повернулся ко мне Веостан, – ты оспоришь показания, данные этими людьми под присягой?
– Оспорю, – ответил я.
Однако оказалось, что упоминания моего имени было достаточно, чтобы унять воинственный дух у этой парочки. Они ошеломленно уставились на меня, а потом один из них пробормотал, что Халфдан всегда был несговорчивым дураком.
– Значит, вы не будете давать присягу в суде? – спросил Веостан, но торговцы уже пятились прочь. Через секунду их и след простыл.
Веостан усмехнулся.
– Предполагается, – сказал он, – что сейчас я должен арестовать тебя за человекоубийство.
– Я ничего не делал, – покачал головой я.
Он перевел взгляд на красное от крови лезвие «Вздоха змея».
– Я вижу, лорд, – сказал он.
Я шагнул к Халфдану, разрезал на нем тунику и увидел под ней кольчугу, а еще, как я и ожидал, кошель. Именно этот кошель, набитый монетами, причем золотыми, и встал на пути моего ножа.
– Что нам делать с рабами? – поинтересовался Веостан.
– Они мои, – сказал я. – Я только что купил их. – Я протянул ему кошель, предварительно взяв оттуда несколько монет. – Этого должно хватить на бревна для палисада.
Он пересчитал монеты и восторженно посмотрел на меня.
– Ты – ответ на мои молитвы, лорд, – сказал он.
Мы отвели рабов в одну таверну в новом городе, сакском поселении к западу от римского Лундена. Монетами, взятыми из кошеля Халфдана, я расплатился за еду, эль и одежду. Финан поговорил с только что освобожденными нами рабами и заключил, что из шестерых из них получатся хорошие воины.