— Не говори ерунды, — ощетинился Кастор, захлопнув молитвенник.
— Вартан, — обратился к мальчику Шератан. — Покажись собратьям!
Мальчик покружился, не понимая, как реагировать. Кудрявые волосы цвета пшеницы растрепались на его голове. Рубаха, скрывающая белое тело, оголила тощие ноги. Вартан стыдливо опустил фиолетовые глаза. Он не мнил себя избранным, хотел лишь получить кров и еду.
— Кастор, наш возлюбленный брат, не смог спасти жителей старой деревушки от нахцерера! — воскликнул проповедник. — Он перепутал его с демоном, которого увидел во сне. А все чудодейственные исцеления произошли благодаря волшебной воде, а не ему!
— Докажи, — потребовал Высший жрец.
— Правда в доказательствах не нуждается! — объявил Шератан. — Ты, любезный брат, погряз в иллюзиях. Избавься от греха. Признай, что не свят.
— Святым я себя не нарекал, — покачал головой Кастор. — Об остальном судить не смею и ты, брат, не смей.
— Я желаю блага обители, — сложил руки в молитвенном жесте проповедник. — Если наречём дитя мессией, Создатель возблагодарит нас! Взгляните, на лице Вартана веснушки рассыпаны, как звёзды на небосводе! Они — признак избранности. Подобных отметин более ни у кого нет. Красные веснушки — роспись Создателя!
— Мы живём в мире магии, — напомнил Высший жрец. — Все в Сноуколде имеют удивительные обличья. Фавны не похожи на кентавров, люди — на русалов, алконосты — на нагов. Что теперь? Представитель какой расы избранный?
— Я говорю не о признаках, характерных для представителей той или иной расы, а об индивидуальных особенностях, — фыркнул Шератан. — Создатель явился мне и сказал, что Вартан — спаситель мира! Его слова важнее, чем чьё-то самомнение и старые предсказания. Можешь не верить, Кастор… Надеюсь, другие братья не слепы и видят, что Вартан — воплощение святости. Юность — его единственный недостаток. Но я, как покорный служитель Нави, готов ждать расцвета сил настоящего мессии и помогать ему управлять обителью. Моя рука будет тверда, как вера. Вместе мы принесём благо культу!
— Постой, брат, — чёрной тучей навис над Шератаном Майслав.
Коричневые глаза его смотрели укором. Капюшон скрывал перекошенное от гнева серое лицо. Мощные ладони сжимались. Сквозь пальцы просачивались языки алого пламени.
— Проверить, кто истинный мессия, не трудно, — пробасил старший жрец. — В обители купель есть. Войти в неё может каждый, а выйти только избранный. Пусть Кастор и мальчик по очереди ступят в заговоренную воду.
— Что будет с тем, кто не окажется мессией? — забеспокоился проповедник.
— На всё воля Создателя, — развёл руками Майслав.
Тревога мелькнула на лице Кастора и сменилась мрачной уверенность.
— Я согласен пройти испытание! — воскликнул он. — Если я не избранный, значит, жить мне незачем!
— Вартан тоже войдёт в купель, — пробурчал Шератан и вышел из молитвенного зала.
В коридоре его догнали Коготь и Клык. Их поджарые тела, облачённые в чёрное, бросали кривые тени на пол. Лица напоминали бледные маски. Глаза заинтересованно прищуривались, ожидая объяснений.
Из открытого окна дул ветер, и свечи в подсвечниках дрожали, предрекая скорое ненастье.
— Что ты творишь? — хором спросили братья.
— Восстанавливаю порядок! — гаркнул проповедник. — Кастор не мессия, а наглец.
— Он хороший парень и настроен решительно, — возразил Клык.
— Высший жрец излишне самонадеян, — отвернулся Шератан.
— Ты толкаешь на смерть его и ребёнка, — не отступал Клык. — Что, если оба не избранные?
— Вартан мессия, — поклялся проповедник.
— Ложь — тяжкий грех, брат, — напомнил Коготь.
— Не вам меня учить! — разгневался Шератан.
Прозвонил колокол, призывая навьянов спуститься в подвал. Проповедник взял Вартана за руку и повёл вниз. Он верил, испытание — лишь часть легенды о мессии, которого на самом деле не существует.
Майслав похлопал его по плечу и повёл собратьев к купели, освещая путь старым фонарём. Жёлтый свет падал на пыльные закоулки. Паутина под потолком развевалась. Пауки разбегались в стороны, шевеля мохнатыми сиреневыми лапками. Фонарь скрипел и покачивался в сухой руке старшего жреца.
Кастор плёлся за спинами собратьев, стараясь не привлекать внимания. Расспросы Ликеи раздражали его. От встревоженных взглядов Когтя и Клыка сводило живот. К горлу подступала тошнота. Высший жрец, изучивший множество священных писаний, боялся встречи с неизвестностью так же, как девятилетний Вартан.
— Пришли, — голос Майслава, словно нож, разрезал гнетущую тишину и отозвался болью в нескольких сердцах.