— Сакральные места погибают вместе с хозяевами, — проговорила ведьма, пересекая холл. — Я убила Оливьера Эдасмора. Теперь защитная магия стирает его замок с лица Сноуколда, чтобы тайны мертвеца исчезли вместе с ним.
— Передвигайтесь быстрее! — ткнула стражника в спину леди Мейрак.
Звон её каблуков, разносимый эхом, смешался со скрипом мебели, хрустом разбивающихся зеркал и гулом падающих колонн. Путники прыгнули в разлом между стеной и колонной и выскочили из замка прежде, чем стены рухнули, похоронив под собой произведения искусства, драгоценности и колдовские артефакты. Беатриса со вздохом облегчения посмотрела на руины Самаль-мор-Тэля и велела найти место, где можно скрыться от демонов и отдохнуть.
Путники вновь ступили на серый песок Бесконечной пустыни. Дюны и барханы встретили их удушающей жарой, запахом серы и темнотой, освещённой лавовыми реками.
У разрушенного замка промелькнул мрачный силуэт Люцэра Соргаса. Надежда доказать королю мнимую преданность не покинула его. Он замысли новый план убийства леди Мейрак.
Нищета в краю бриллиантов
Царапины на лице Янины зажили, и она оповестила Авелину, что готова ехать в приют. Перед выходом принцесса сняла платье, расшитое драгоценностями, и надела голубой сарафан с изображением Гром-птицы.
Во дворе её встретила свекровь и провела в карету. Конан присоединился позже и сразу отвернулся к окну. Он еле сдерживал себя, чтобы не поругаться с Яниной. Она не заметила его состояние, разглядывая украшенное золотом платье Авелины.
— Не кажется ли вам, что, если вы придёте к сиротам в дорогих нарядах, то оскорбите их чувства? — полюбопытствовала принцесса.
— Зачем лицемерить, подражая отребью? — изогнул бровь оборотень.
— Сынок хочет сказать, что лорды должны выглядеть подобающе, — заулыбалась оборотниха. — Все меценаты приезжают в приют, сияя красотой. Пожертвования нищим — это прежде всего демонстрация богатства перед другими господами. Слухи о нашей щедрости быстро дойдут до них.
— Разве помощь беднякам — не главное? — удивилась Янина.
— Дорогая, пора взрослеть! — шире улыбнулась Авелина. — Бескорыстно никто не помогает.
Конан одобрительно хмыкнул. Принцесса опустила взгляд, понимая, что споры рождают только ненависть. За окном мелькнули замотанные в шкуры бедняки, грязные улицы и кактусы, торчащие среди пальм.
Карета подъехала к убогому серому зданию с кривой надписью: «Дом сирот леди Авелины Яронг». Янина с грустью посмотрела на заскучавших спутников и устремилась ко входу.
Из макфа пахло сыростью и плесенью. Покосившиеся стены гнили, отбрасывая тени на ветхую мебель. Деревянный пол служил пристанищем для мышей.
Под лестницей, ведущей на верхние этажи, выстроились голодные, тощие сироты в оборванных одеждах с грустными, не по-детски серьёзными глазами. Возле них крутились воспитательницы. При виде лордов они расплылись в лицемерной улыбке и принялись наперебой благодарить за визит.
Принцесса смутилась от навязчивого внимания. Она догадывалась, что с таким же усердием воспитательницы отбирают еду и одежду у сирот.
— Не стоит благодарить за пожертвования, — резко сказала Янина. — Я принцесса. Это мой долг.
Воспитательницы, удивившись её реакции, подошли к Авелине и заголосили:
— Миледи, как мы рады вас видеть! Дай Четыре Стихии вам здоровья и долгих лет! Дети, поблагодарите господ. Громче! Ну!
— Благодарим вас, леди Янина, леди Авелина и лорд Конан, — повторили выученные слова сироты. — Да наградят вас духи за всё, что вы делаете для нас!
В глазах детей плескался страх перед воспитательницами. Они боялись разозлить их. Ведь после визитов знати недовольство жизнью воспитательниц подпитывалось завистью, и необходимость самоутвердиться заставляла их вымещать злобу на сиротах.
Сердце Янины сжалось. Слух порезало плохо скрытое отчаяние детей. Воспитательницы шикнули на них и снова обратились к лордам:
— Всем ли вы довольны? Дети могут ещё стихи прочитать… Только благодаря вашей помощи мы живём! Не извольте гневаться.
— Меня всё устраивает, — молвила Авелина. — Сегодня я, мой дорогой сынок и невестка сделаем вам щедрые пожертвования. Конан, милый, подойди.
Оборотень брезгливо посмотрел по сторонам и приблизился.
— Какая скука, — пробурчал он. — Мам, что им давать надо?
— Сиротам — игрушки, воспитательницам — медные монеты, — пояснила оборотниха. — Стража, внесите ларцы с дарами!
Воины втащили в холл пять запылённых сундуков. Авелина открыла их, и Янина задохнулась от возмущения. В сундуках лежали поношенная одежда и поломанные игрушки.