В тени пальм зачирикали попугаи. Синие обезьяны встрепенулись и улетели, взмахнув перепончатыми крыльями. Кокосы попадали на траву, придавив котов-броненосцев. Их мяуканье в миг огласило округу, раззадоривая двухголовых собак и чешуйчатых лемуров.
Оборотень взял Янину на руки и отнёс в карету. Вернувшись в замок, он разделил с принцессой ложе. Русалочьи чары не дали ей проснуться. Она забеременела от Конана, ничего не почувствовав.
Порок не дремлет
В библиотеке обители Кастор искал упоминание о испытании для мессии… и не находил. Подозрения насчёт Майслава усиливались. Высший жрец потёр переносицу, откинувшись на спинку стула, и убрал прогоревшую за ночь свечу.
Старший жрец пересёк порог библиотеки, тихо шурша мантией. Лучи восходящего солнца, пробившись через закрытые окна, осветили его лысину и напряжённое серое лицо.
— Брат Майслав! — поприветствовал Кастор. — Что ты хотел?
— Облегчить твои поиски, — вздохнул старший жрец. — Я выдумал легенду об испытании для мессии… В купели омывались при посвящении в навьяны. Перестали, потому что вода утратила волшебные свойства.
— Ожоги Вартана тоже твоя вина? — спросил Высший жрец.
— Моя, — подтвердил Майслав. — Когда он оказался в купели, я ушёл в другую комнату и поднял рычаг, нагревающий воду.
— Ты чуть не погубил ребёнка! — ужаснулся Кастор.
— Я надеялся, Шератан образумится и не станет рисковать его жизнью, — поведал старший жрец.
— Не прикрывай свои грехи грехами другого.
— Ты не знаешь мир, как знаю я. Было время, мы на крови отстаивали праведность культа Нави. Шератан посягнул на власть в обители, презрел трактат о мессии, а, значит, стал отступником. Он поставил личные интересы выше общих. Я вынужден был пожертвовать Вартаном ради сохранения порядка.
— Создатель такого не одобрит.
— Не суди. Ты не застал времена, когда тысячи навьянов горели на кострах. Жрецы Четырёх Стихий рассказывают о доброте и милосердии, хотя сами купались в нашей крови. Их религия стала верховной, потому что они коварнее. Из-за нашей доброты мы проиграли. Теперь большинство жителей Сноуколда называют нас отступниками. Глупцами. Презирают. Клеймят и сжигают. Всё было бы по-другому, плати мы жрецам Четырёх Стихий их же монетой. Больше я не стану смотреть, как рушится мой мир. Покривлю душой, если надо, но спасу его.
— Разрушишь чужой мир, чтобы выстроить на обломках свой?
— Так строились все великие королевства. Я не виноват, что закон мироздания суров.
— Насилие не приемлемо, — возразил Высший жрец.
— Без него не остановишь разбойников, пришедших грабить и убивать, — молвил Майслав. — Проповедник им подобен. Он вредит обители, пытаясь установить в ней свои порядки. Ты мессия! Гааврил не ошибся, вверив тебе судьбу культа. Ложь Шератана опасна. Она идёт против мудрости Гааврила.
— Ты тоже считаешь меня избранным? — уточнил Кастор.
— Разумеется, — закивал старший жрец. — Я сделаю всё, чтобы защитить тебя и обитель.
— Ты согрешил и я, как мессия и настоятель обители, вынужден наложить на тебя олоткарию, — заявил Высший жрец. — Ты искупишь грехи заточением в комнате, строжайшим постом и молитвами.
— Как считаешь нужным, — повиновался Майслав.
— В главном зале я поведаю братьям и сёстрам о твоём грехопадении, — предупредил Высший жрец.
— Собратья не сочтут мой поступок грехом, — возразил старший жрец. — Однако я предстану перед ними, если тебе угодно. У братьев не должно быть секретов друг от друга. Только помни: расскажешь, что я грешен, придётся упомянуть, что испытания для мессии не существует. А значит, доказательств твоей избранности нет, и выживший мальчик тоже имеет право на священное звание.
Кастор вяло улыбнулся. Ему не хотелось рушить веру братьев и сестёр в свою избранность. Однако долг перед Создателем того требовал. По звону колокола навьяны собрались в главном зале и стали в круг. Высший жрец, пройдя в центр, объявил:
— Испытание для мессии было ложью. Майслав подстроил его, чтобы Шератан не смог обмануть ваши чистые сердца и объявить избранным обычного мальчика. Братья покаялись, и я принял решение наложить на них олоткарию.
Шератан и Майслав покорились воле Кастора. Проповедник жалел, что подверг ребёнка опасности. Старший жрец — нет. Ведь замысел удался, пусть мессия и не принял его сторону.
По распоряжению Кастора младшие жрецы увели провинившихся, одаривая снисходительными взглядами. Высший жрец помолился за души грешников и вернулся в библиотеку.