Чжоу Эньлай, наконец, сказал и о том, что в 1945 г. Лю Шаоци «восхвалял» «парламентскую борьбу», «подрывал НОАК», «проповедовал национальное и классовое предательство». Тем самым внушалась мысль о том, что Лю Шаоци, как ни крути, а объективно действовал, с одной стороны, в пользу США, а с другой — в пользу Чан Кайши, да и вообще всех «врагов КПК-КНР», которые находились за пределами страны.
Так Чжоу Эньлай, уже без всяких ссылок на отношение Лю Шаоци к какому-то кинофильму, бросал в адрес председателя КНР и заместителя председателя ЦК КПК обвинения в «национальном предательстве» и в «классовом предательстве». «Национальное» и «классовое» «предательства» представали неразрывно связанными одно с другим. Мао Цзэдун же при этом как бы самым естественным образом оказывался защитником и классовых интересов трудящихся страны, и национальных интересов всей китайской нации. Здесь содержался завуалированный намек и на некий «сговор» Лю Шаоци с Москвой. В ходе «культурной революции» именно Москву обвиняли в «ревизионизме», т. е. в том, что она действует в угоду империализму, прежде всего американскому, а значит, совершает предательство классовых и национальных интересов, а пособников Москвы в континентальном Китае, также именуемых «ревизионистами» или «идущими по капиталистическому пути», иначе говоря, «каппутистами», осуждали за «пресмыкательство» перед политикой Москвы.
Далее Чжоу Эньлай сообщил о том, что с 1947 г. Лю Шаоци через своих родственников (при этом его супруга Ван Гуанмэй и ее брат назывались «американскими шпионами») установил связь с разведывательными службами США, которым в 1950 г. передал «немало весьма ценных… материалов». Что же касается Ван Гуанмэй, то она, как говорилось в докладе, была заслана в Яньань бэйпинским отделом Управления стратегических служб США.
Таким образом, Мао Цзэдун через Чжоу Эньлая проводил мысль о том, что накануне создания КНР Лю Шаоци уже являлся агентом США и был нацелен на сотрудничество с ними. На самом деле именно Мао Цзэдун и его приверженцы, в том числе и прежде всего Чжоу Эньлай, но не Лю Шаоци стремились тогда вести игру с Вашингтоном, в частности в ущерб отношениям с Москвой, за развитие которых выступал Лю Шаоци. Тут Мао Цзэдун и Чжоу Эньлай все ставили с ног на голову. В преддверии начала своей «большой игры» с Вашингтоном они были крайне заинтересованы в подобной извращенной трактовке исторических событий.
В конце доклада Чжоу Эньлай дал обещание в дальнейшем представить участникам пленума более подробную информацию о «преступлениях» Лю Шаоци в период «после Освобождения страны». Это обещание так и не было выполнено.
Как оценить тот факт, что с докладом, осуждающим Лю Шаоци, выступил Чжоу Эньлай?
В то время он являлся руководителем повседневной работы ЦК КПК, доверенным лицом Мао Цзэдуна по руководству деятельностью партии во время «культурной революции». Чжоу Эньлай был полностью информирован о ходе внутрипартийного следствия по делу Лю Шаоци. Более того, через него проходили все материалы специально созданной для этой цели группы. Еще более важным представляется то, что Мао Цзэдун полагал, что именно Чжоу Эньлай лучше всех справится с задачей доведения его мнения о Лю Шаоци до членов ЦК партии. Чжоу Эньлай оставался в то время практически единственным из членов руководства партии до «культурной революции», кто пользовался авторитетом и в партии, и у Мао Цзэдуна. Мао Цзэдун доверил ему это выступление, тем самым еще больше привязав Чжоу Эньлая к себе, побуждая и других партийных руководителей окончательно отойти от Лю Шаоци. Выступив с этим докладом, Чжоу Эньлай подтвердил и закрепил представление о своей неотделимости от Мао Цзэдуна и его политики, общность ответственности за преступления «культурной революции».