– Завтра я приду к нему, – пообещал доктор Мэрриотт.
Следующим утром епископ снова был в полицейском участке Бастона. Доктор Бастейбл и инспектор Крейтон относились к нему с большим почтением, ссылаясь на его прозорливость. Епископ продолжал настаивать на том, что он ничего такого не предвидел, но, оборачиваясь назад, в глубине сердца он все же признавал, что постоянно подозревал что-то плохое. Например, ощущение зла во время его бдения над телом – безусловно, оно было вызвано неестественностью физического состояния тела, но, быть может, оно было навеяно еще и отголосками насилия, витавшими в атмосфере? Должно быть, убийца вышел из ангара незадолго до того, как вошел епископ…
– Ну, ваша Светлость, это уже что-то, не так ли, Бастейбл? Выстрел должен был стать смертельным. А травмы от крушения могли быть фатальными, но не обязательно. На самом деле основной ущерб был причинен пулей, но при поверхностном осмотре его приписали травме из-за катастрофы. Поэтому, когда Фэниса вытащили из аэроплана, он был еще жив, хотя, конечно, и находился в бессознательном состоянии. Возможно, он был на грани смерти. Но кто-то был настолько заинтересован в смерти Фэниса, что пошел на риск. Видимо, в надежде на то, что рана замаскирует след от пули. Рискованное дело, как по мне.
– Очень рискованное, – подтвердил доктор Бастейбл. – Меня удивляет, что пуля не пробила голову насквозь, а в таком случае выходное отверстие выдало бы ранение. Но бывает и так. Но будь я убийцей, то не хотел бы зависеть от подобных обстоятельств.
– Ваша Светлость, о чем все это говорит вам? – почтительно спросил инспектор Крейтон.
– Должен сказать, – нерешительно ответил епископ, – что это приводит меня к мысли о том, что стрелявший в Фэниса должен был приложить руку к тому, чтобы вызвать крушение самолета – ведь не могло же оно произойти случайно. Можно также предположить, что если бы Фэнис сумел прийти в себя, то он смог бы указать на преступника. Вот, как мне все представляется.
– Браво, да у вас детективное мышление! – воскликнул инспектор.
– Или преступное, – невесело улыбнулся епископ Мэрриотт. – Однако я предвижу затруднение. Как объяснить письмо леди Лауре – боюсь, оно написано с явным намерением суицида?
– Это затруднение, – подтвердил полицейский, печально покачав головой. – В этом нет никакого смысла.
– Мне в голову пришли вот какие мысли, – епископ сложил вместе кончики пальцев. – Как вы думаете, можно ли усомниться в подлинности письма? Если бы я был преступником, а моя жертва была бы влюблена в определенную леди, то я от имени жертвы мог бы отправить этой леди письмо с угрозой самоубийства.
Инспектор позволил себе фамильярно подмигнуть священнику.
– Я подумал об этом. Но, к несчастью, в подлинности письма нет сомнений. Я провел все утро, сравнивая его с другими образцами почерка покойного. Нет никаких сомнений – письмо настоящее.
– Тогда, похоже, что цепь наших рассуждений зашла в тупик.
– На данный момент мы застряли, – согласился инспектор.
– Все это дело выглядит очень необычно, – раздраженно вставил доктор Бастейбл. – Все это настолько излишне. Он в любом случае мог умереть от травмы головы, и убивать его было ни к чему. Если бы не выстрел, все это стало бы очередным делом о самоубийстве. Очень глупо. А тем временем, джентльмены, меня ждут мои пациенты. Хотите от меня чего-нибудь еще? Или я могу оставить вас в вашем тупике?
– Доктор Бастейбл, прежде чем вы уйдете, расскажите нам одну вещь, – попросил инспектор Крейтон. – Принимая во внимание характер травмы и обстоятельства крушения, как должен был выглядеть покойный, когда его вытащили из… хм… летательного аппарата? – полицейский говорил очень осторожно, словно пробираясь через препятствия.
– Инспектор, что вы имеете в виду? – проворчал доктор Бастейбл.
– Я имею в виду… понимаете, не хочу, чтобы это выглядело, как наводящий вопрос.… Скажите, если обыватель принял его за мертвеца, это было обоснованной ошибкой?
– Обыватели ничего не могут обосновать, – фыркнул доктор. – Они способны на что угодно. Могут подумать, что покойник просто упал в обморок, или что потерявший сознание человек – умер. Вы лучше спросите у епископа, он же медик и видел парня, когда его вытащили из аэроплана. Мне, и правда, нужно спешить. До свидания.