Вэйн глядел ей вслед, удивленно потирая покрасневшую щеку. Чувства мисс Сакбот выразились в ругательстве, которое могло бы шокировать Крейтона – он был воспитан так, что не предполагал, что дамы могут знать, а тем более использовать данное слово.
– Вот и все, мисс Сакбот, мистер Вэйн, спасибо вам, – Брей жестом приказал освободить помещение. – Очень интересно, – сказал он коллеге, нарушив тишину, последовавшую после выхода троицы. – Нужно позвонить Гонтлетту прежде, чем она успеет рассказать ему, что он должен нам говорить.
Ответом на вопросы Брея было сердитое заявление, что он должен заниматься своими делами, а не расспрашивать его, что он, Валентайн Гонтлетт, делал в день смерти Несса. Но после того, как Брей намекнул, что миссис Энжевен практически дала показания, он признался, что во время смерти Несса он говорил с ней в баре клуба. Брей озадаченно повесил трубку.
– Он подтвердил ее слова, и вот наша ситуация: первые показания Томми говорили о виновности миссис Энжевен. То, что он впоследствии стал отказываться от своих слов, только подтверждает их; очевидно, что он стал все отрицать, только когда увидел, что они затрагивают миссис Энжевен. Но, с другой стороны, в пользу миссис Энжевен дают показания два свидетеля. Во-первых, Салли, которая говорит, что миссис Энжевен прибыла на аэродром только после катастрофы, а во-вторых, Гонтлетт – он признает, что говорил с ней во время убийства Несса.
– Конечно, на самом деле они не являются надежными свидетелями, – заметил Крейтон. – Ровно наоборот.
– Определенно. Мы знаем, что они замешаны в делишки с наркотиками и, следовательно, находятся в сговоре с миссис Энжевен. Но пока что мы не можем этого доказать. И пока мы не сможем этого сделать, и пока не найдем хоть какой-то приличный мотив для действий миссис Энжевен, у нас нет ни малейшего шанса добиться осуждения.
– Да, нам нужно дать ей продолжить игру, – признал Крейтон. – Думаете, она и есть «Шеф»?
– Она не настолько хладнокровна, – покачал головой Брей. – Хотя не знаю. Она могла и играть. И если это так, то это была чертовски хорошая игра.
– Помимо игры было что-то еще, – усомнился Крейтон. – Не знаю, что именно. Мургатройд, в чем дело? – раздраженно спросил он, когда к ним заглянул констебль.
– Вы свободны? Можно поговорить с инспектором Бреем?
– Да, в чем дело? – удивился Брей.
– Вас спрашивает сержант Финч из Ярда, сэр. Привести его?
– Да, пожалуйста.
Брей обернулся к Крейтону:
– Знаете, у Финча могут быть новости об этом Вандайке. Надеюсь, что он идентифицировал его как Валентайна Гонтлетта. Это значительно помогло бы нам.
Сержант Финч вошел в комнату. Выглядел он как всегда тяжеловесно и размеренно: его внешность обманывала многих, они не понимали, что за моржовыми усами и румяными щеками скрывается тонкий знаток психологии.
– Финч, есть успехи?
– И да, и нет, сэр.
Финч медленно раскрыл конверт и положил на стол фотографию. Двое полицейских склонились над ней. На ней был изображен Валентайн Гонтлетт, он улыбался и сжимал в руках приз, а вокруг него стояла группа членов бастонского аэроклуба.
– И портье, и уборщица уверены, что джентльмен с кубком не является Вандайком, сэр. Но, к моему удивлению, они оба узнали Вандайка в этом юноше на переднем плане.
Палец сержанта указал на молодого человека в огромном шарфе и рубашке с открытым воротом.
Брей взглянул на Крейтона и увидел, что у того перехватило дух.
– Ах! Вандайк! – выдохнул Крейтон. – Да это же тот юноша, Томми Вэйн!
Глава XVII. Затруднения сыщиков
На следующий день Брей и Крейтон снова встретились. Прошедшие сутки они потратили на то, чтобы исследовать прошлое Томми Вэйна, ныне опознанного, как Вандайк.
– Я выяснил, что он прибыл в Бастон около двух лет назад, – сказал Крейтон, он работал с местными. – О его прежней жизни ничего не известно. По словам его домовладелицы, иногда он получает письма из Америки. В Бастоне он ничем не занят и ездит в город три раза в неделю. Домовладелица предполагает, что это связано с бизнесом, но наверняка она не знает.