– Да, – ответил Вэйн.
– Сначала назовите ваше настоящее имя и гражданство?
– Я – британец, выпускник одной из ведущих частных школ, – весело ответил Вэйн. – Должен ли я стыдиться, упоминая об этом? У меня бедные, но честные родители. Вернее так: честные, и потому бедные родители. Моя фамилия – Хартиган, позднее меня стали называть «Спайдером» Хартиганом – из-за небольшого трюка, который я проделывал в Штатах, лазая вверх и вниз по тонкой веревке, прикрепленной к аэроплану. Мое другое имя, Теодозио Вандайк, пришло мне в голову из-за того, что такое имя может носить богатый молодой американец, а Томас Вэйн, как вы можете заметить, это вариация примерно того же имени – например, с точно такими же инициалами. А мое настоящее имя – Клод Джереми. Довольно ужасно, не правда ли? Я бы предпочел, чтобы меня называли Спайдером.
Оба полицейских сохраняли бесстрастное выражение лиц. Томми Вэйн беспокойно заерзал на стуле.
– Я не совсем понимаю, как вы взяли наш след, – нахально продолжил он. – Кажется, вы досконально все проработали.
– Возможно, более досконально, чем вы думаете, – заметил Брей, внимательно наблюдая за юношей. – В одно и то же время аресты прошли не только здесь, но и в Германии, Франции, Бельгии и Голландии.
– Это естественно, – пожал плечами Вэйн, – если одна из наших организаций потерпит крах, то за ней последуют и другие. В этом наша слабость, как я всегда говорил Шефу.
– И кто же Шеф? – спросил Брей.
– Всему свое время, – улыбнулся Вэйн. – На чем я остановился? Ах, да. Я часто указывал Шефу на слабые места в нашей организации. Но он настаивал на том, что все в порядке. Возможно, с этого следует начать мое заявление. Я, Клод Джереми Хартиган, в здравом уме и твердой памяти... или эта формулировка используется только в завещаниях? Как бы то ни было, запишите, как принято: я заявляю, что в течении двух последних лет я был вовлечен в гнусную контрабанду наркотиков. «Гнусная» – подходит, или для официального заявления это слишком выспренне?
– Проявите любезность, говорите простыми словами, – терпеливо попросил Брей.
– Прошу прощения… Не считая Шефа, я был главным организатором и внес немалый вклад в формирование окончательной схемы поставок. Но основные черты исходили от Шефа. В любом случае, самым важным моментом были политические и социальные связи Шефа: они позволяли разместить ядро нашей организации в Париже, при этом оставаясь вне подозрений. Ссылаясь на Шефа и компанию, я смог представить себя перед мэтром Роже в роли эксцентричного миллионера и убедить его выступить своим представителем во время покупки «Газетт». Капитал для этого был представлен не Шефом и не мной самим – оба мы были удручающе бедны. Деньги выделил производитель наркотиков из Болгарии, а мы пообещали ему, что будем распространять только его товар. Среди преступников тоже есть понятие чести, и мы были верны. Кстати, ваши французские товарищи арестовали Роже?
– Да, – ответил Брей.
– Это довольно плохо, – печально покачал головой Вэйн. – Я думал, что репутация Роже обезопасит его от подозрений. Он во всем был добросовестен, и я уверен: он будет крайне удивлен, когда узнает, что очаровательный мистер Вандайк – преступник (а мне было так трудно выглядеть очаровательным).
Томми Вэйн улыбнулся полицейским:
– Вся красота нашей схемы заключалась в том, что мы использовали невиновных людей. Это было безопасно и довольно дешево. Я уверен, это было основной причиной, по которой нас так долго не подозревали. Заверяю вас, только пять человек, связанных с «Газетт» думали, что она была в центре наркоторговли. Этими пятерыми были Гранде и его четверо помощников, имевших судимости, и все они трудились вдали от прочих сотрудников, так что никто не мог ничего заметить. Надеюсь, вы передадите эту часть моего заявления французской полиции.
– Думаю, что передам, – задумчиво ответил Брей. – Кажется, я припоминаю, что Дюран говорил о чем-то таком, хотя улики против Роже выглядят внушительно.
– Хорошо. Беднягу Роже нужно обелить. Ну, я предполагаю, что нет нужды вдаваться в тонкости механизма дистрибуции наркотиков – думаю, вы уже все знаете. Его суть заключалась в подкупе необходимого числа таможенников в каждой из стран и хитрости, благодаря которой в главный офис передавались сведения о том, когда они будут на посту. По-настоящему гениальным было использование аэротранспорта, благодаря чему наркотик оказывался в руках потребителя уже к вечеру того же дня, в который он покидал склад. Надеюсь, вы оценили искусность этой идеи и эффективность, с которой она работала?