– Чертов старый болтун! – злобно воскликнул Вэйн, побледнев от гнева. – Вы понимаете, что я под арестом? – его голос дрожал от ярости. – Черт побери, зачем вы только явились в Англию, старая деревенщина!
Взгляд судьи смягчился, как только он увидел страдание на лице юноши. Судья положил руку ему на плечо.
– Почему ты не рассказал, что попал в неприятности, сынок? – спросил он. – Я бы помог тебе, ты ведь знаешь это, не так ли? Джентльмены, в чем дело?
– В контрабанде наркотиков, – коротко ответил Крейтон. – У нас есть его признание.
– Ой, это плохо, – судья взглянул на Вэйна. – Так те сплетни, что я слышал о тебе, все-таки оказались правдой?
– Совершенно точно, – кивнул Вэйн. – Дядя Сэм попросил меня покинуть его страну как можно быстрее.
– Мэгги так огорчилась, услышав об этом, сынок, – расстроенно заметил судья. – Она много думала о тебе. Мне жаль, если я задел тебя за живое. Но смотри, не бойся отвечать мне. Тебе нужен хороший адвокат, раз уж ты попал в эту передрягу? Сможешь его себе позволить? Услышав о твоих проблемах, Мэгги тут же спросит меня, помог ли я тебе. Ты же знаешь, как она к этому отнесется, а мне придется поплатиться жизнью, если я не смогу ей ответить.
– Я в полном порядке, спасибо, – холодно заявил Вэйн. – Наверное, после кризиса я стал намного богаче вас.
– Тебе горько, сынок, но я понимаю, – улыбнулся судья. – Запишите мое имя на случай, если я понадоблюсь? – спросил он у Крейтона. – Я бы хотел дать показания в защиту этого молодого человека. О его репутации и так далее.
Пока судья говорил с Вэйном, Брей что-то тихо обсуждал с Крейтоном. Похоже, теперь он принял решение.
– Судья, подождете немного здесь? Я хотел бы, чтобы вы кое-что услышали; вероятно, вы сможете помочь нам.
После Брей обратился к арестованному:
– Вэйн или Хартиган, я собираюсь реконструировать преступление, используя ваши показания, которые, как я считаю, вы исказили.
Детектив заглянул в свои заметки и сжал губы, словно увидел в них что-то, что убедило его. – Вы заявили, что Фэнис застрелился, совершив самоубийство. Конечно, мы и сами пришли к этой версии, но захотели пересмотреть ее после убийства Несса. Вэйн, Несса вы не убивали. Мы признаем ваше алиби. Но я думаю, что вы знаете, кто его убил, и я думаю, что это был Шеф.
– Возможно! – пожал плечами Вэйн. – Допустим, так и было. И что с того?
– Это приводит меня к выводу, что первый инцидент также был убийством. Я должен признать: у вас есть своеобразное алиби, и, честно говоря, если Фэнис был убит, то я не представляю, как доказать, что его убили вы или Шеф.
– И в самом деле! – насмешливо воскликнул Вэйн. – Может, основываясь на материалах дела, вы вообще не сможете придумать, как он мог быть убит.
– Это я и собираюсь сделать. Судья невольно предоставил мне недостающее звено, из-за отсутствия которого я не мог понять цепь событий. Мы знаем, что самолет потерпел крушение; также мы знаем, что Фэнис был застрелен за минуту или две до того, как разбил голову о панель. Моя теория объясняет, как все это можно согласовать с убийством. Я считаю, что Фэнис был застрелен не позже, чем накануне крушения. Я не думаю, что это вы застрелили его – у вас есть алиби на большую часть того дня. Но вы могли бы сделать это. Суть в том, что как бы ни было сложно поверить в это, но Фэнис был застрелен за день до крушения. Это единственное объяснение того факта, который не вписывался ни в какие другие теории, так что нам приходилось либо игнорировать его, либо выдвигать новые версии.
– Полагаю, речь идет о rigor? – вставил Крейтон.
– Да, rigor! Окоченения не было ни когда епископ сидел у тела, ни когда врач осматривал его. Обнаружив пулевое ранение в голове, мы посчитали, что rigor отсутствует из-за того, что Фэнис был застрелен после крушения – за несколько минут до того, как епископ осмотрел тело, и окоченение не успело наступить даже к тому моменту, когда на место трагедии прибыл врач. А когда мы вернулись к теории о том, что Фэнис совершил самоубийство и застрелился перед крушением, rigor стал камнем преткновения. По всем физиологическим законам у обычного человека, которым был Фэнис, окоченение должно было начаться в то время, когда возле него сидел епископ, а к тому времени, когда прибыл врач, оно должно было развиться в полной мере. Но этого не произошло.
– Да, Бастейбл был совершенно уверен в этом, – кивнул Крейтон.
– Этому есть только одно объяснение: Фэнис был убит до крушения, задолго до крушения – предыдущим вечером. Почему? Потому что ранение говорит о том, что он был убит задолго до того, как окоченение успело и наступить, и пройти. Вспомните первое предположение Бастейбла: он считал, что к тому времени, как он увидел тело, окоченение уже окончилось. Но показания епископа заставили его думать, что окоченение еще не наступило. На самом же деле оно и наступило, и окончилось в самые естественные сроки. Это значит, что Фэнис не был убит в крушении, а, зная о том, что rigor mortis проходит за сутки, можно предположить, что Фэнис был убит предыдущим днем.