– О! Ну, конечно! – воскликнул Крейтон.
– Теперь вы понимаете мою точку зрения? – триумфально спросил Брей. – Как бы ни объяснялось отсутствие окоченения, оно было несовместимо с версией о суициде Фэниса. Окоченение не наступило к тому времени, когда Фэниса осмотрел врач, и сначала мы подумали, что он был убит после крушения. Но, согласно заключению медиков, Фэнис не был застрелен после крушения.
С другой стороны, если rigor успел как начаться, так и окончиться, то Фэнис был убит за какое-то время до крушения. Но это также расходится с данными медиков – ведь, судя по ним, он был застрелен за минуту-другую до удара головой о приборную панель. Как ни объясняй отсутствие окоченения, получается нелогично. И все же я не мог поверить в версию о суициде. Доктор Бастейбл должен был установить время смерти, но для этого ему было нужно провести внимательный осмотр тела. Но он прибыл на место слишком поздно, и уже нельзя было выяснить точное время смерти. Лишь приблизительное. К несчастью, он принял на веру рассказ о крушении – это было вполне естественно. Так что он лишь удостоверился, что искра жизни покинула тело.
Я придумывал всевозможные теории, но ни одна из них не подходила. Судья Иннес предоставил единственно возможное объяснение. Фэниса не было в том аэроплане!
– Что? – удивленно воскликнул Крейтон.
Вэйн молчал. Он смотрел на сыщиков с холодной улыбкой.
– Фэнис был застрелен накануне, – спокойно продолжил Брей, – и почти сразу после этого получил удар по голове неким орудием – чтобы симулировать удар о приборную панель. Этот удар скрыл и пулевое ранение, но, на случай обнаружения пули, преступник выбросил пистолет на аэродроме – чтобы все можно было принять за самоубийство.
– Зачем вообще было стрелять в него? Почему не убить его сразу ударом по голове? – удивился Крейтон.
– Потому что не так-то легко подойти к сильному мужчине и уложить его одним фатальным ударом в висок, да так, чтобы удар выглядел естественной раной, полученной при крушении. Обычную дубинку для этого нельзя использовать – рана получится явно не той формы. К тому же Шеф мог быть невысоким человеком и не особо искусным, если надо применить грубую силу. Нет, выстрел вполне объясним.
– Но я все еще не понимаю, каким образом тело извлекли из-под обломков, если на самом деле Фэнис был убит накануне? – задумался Крейтон.
– А я уже понимаю, – ответил Брей. – Вэйн взлетел на клубном самолете, вошел в штопор и врезался в землю так, чтобы его было незаметно с аэродрома. Будучи обывателем, я ошибался, так как не знал, что опытный пилот может намеренно разбить аэроплан и сохранить свою жизнь.
– Теперь я понимаю, что это согласуется с полученными на дознании показаниями технического эксперта из министерства авиации, – вставил Крейтон. – Он сказал, что вся сила удара пришлась на конец крыла, и его удивила гибель пилота.
– Точно, – ответил Брей. – Кажется, что Хартиган притворялся самым бестолковым учеником, в то же самое время являясь пилотом, завоевавшим себе репутацию в Голливуде, проделывая подобные трюки. Не так ли, судья?
Судья Иннес молча кивнул.
– По-видимому, Фэнис заподозрил, что Вэйн является лучшим пилотом, чем хочет казаться, – предположил Крейтон. – Я припоминаю, как епископ рассказывал о небольшом инциденте, когда Фэнис вошел в штопор, а Вэйн самостоятельно вышел из него. Это может все объяснять. А Уинтерс всегда говорил мне, что Вэйн преувеличивает свои страхи летать. «Рисуется», – по словам Уинтерса.
– Хорошо, – продолжил Брей. – Вэйн благополучно разбил самолет…
– Не вполне благополучно, – перебил его Крейтон. – Теперь я помню, что на дознании кто-то из свидетелей сказал о том, что Вэйн повредил себе руку. Предполагалось, что это произошло, пока Вэйн вытаскивал пилота. На самом же деле это, скорее всего, случилось во время аварии.
– Хорошо, – кивнул Брей. – Сразу же после аварии Несс выскочил из ангара на спасательной машине. На самом деле он ждал инцидента, сидя за рулем и с заведенным мотором.
– Да, – заметил Крейтон, – на дознании он объяснил свое проворство тем, что он как раз ремонтировал двигатель, так что в нужное время он оказался заведенным.