— Да, я его понял именно в этом смысле, — ответил Хлебников.
— Может, врет, — предположил Зарницын. — Может, никуда не уходил, и эта версия понадобилась ему для прикрытия истинных событий?
— А если все-таки предположить, что взлом — дело рук его, Буженина? — сказал следователь. — Посудите сами: сейф взломан в пятнадцати шагах от того дивана, на котором ночевал Буженин, он сам дает весьма неясные показания о своем «алиби».
— Не думаю, — вздохнул прокурор. — Уж очень все сходится: взлом — налицо, осужденный взломщик — тут же, в пятнадцати шагах, вы уже высчитали. Нарочитость какая-то!
— Позвольте, — сказал следователь, — выходит так, что если все улики сходятся, значит, подозреваемый не виноват. Странно!
— Нет, я этого не утверждаю, — рассмеялся прокурор, — этак мы не уличили бы ни одного преступника, но, понимаете ли…
Он щелкнул пальцами.
— Не осмотреть ли нам место происшествия?
— Магазин Ювелирторга? — неохотно отозвался следователь. — Извольте, только ведь там все уже осмотрено и все мало-мальски нужное для дела учтено.
— А мы осмотрим ненужное.
Прокурор добродушно улыбался, и Хлебников по опыту знал, что, когда Зарницын вот так улыбается, его не переспоришь.
— Идемте! — со вздохом сказал следователь, берясь за шляпу.
В магазине Ювелирторга несколько покупателей со знанием дела рассматривали бриллианты и хрустальные вазы в серебре. Под стеклом заманчиво блестели золотые кольца, красными змеями извивались коралловые нитки. В глубине магазина стоял высокий сейф, очень похожий на холодильник «Днепр». Сюда, в этот сейф, директор магазина прятал на ночь все наиболее ценное, опечатывал замок и ключ уносил с собой.
Директор Дьяченко подробно и деловито объяснил прокурору и следователю распорядок магазина и показал искалеченный сейф. В двери сейфа, в том месте, где должен быть замок, зияла круглая аккуратная дыра.
— Чем же это он? — спросил прокурор.
— Эксперт утверждает — водородом, — заметил следователь. — Но это проблематично.
— Так-так, — сказал прокурор и вполголоса спросил директора, глазами показывая на красивую молодую женщину за прилавком: — Это кто же? Продавщица?
— Заведующая отделом, Фаина Федоровна Игнатьева.
— Игнатьева, — смущаясь, назвала она свою фамилию. — С вами мы знакомы!
Это относилось к следователю, который кивком головы подтвердил, что, действительно, он уже ее допрашивал. Зарницын назвался и сейчас же спросил Игнатьеву:
— Вы заведуете отделом? С материальной ответственностью?
— Да, — живо отозвалась она. — Если бы ограбление удалось, мне бы пришлось отвечать за недостачу!
Следователь угрюмо молчал, считая в душе, что прокурор зря все это затеял. Что нужно, он, следователь, уже здесь выяснил. Преступник потому не закончил ограбление, что ему помешали. Неизвестно, кто именно помешал, но, судя по всей обстановке, дело было именно так.
— Разрешите, — сказала вдруг Фаина Федоровна, сильно покраснев и от этого сделавшись еще краше. — Вы вызывали Алешу Буженина. Он очень, очень расстроился. Только знаете что? Алеша совсем не виноват! Он уже однажды сделал подобное, но только по глупости…
— Так может быть и сейчас тоже по глупости? — серьезно задал вопрос прокурор. — Да и откуда вызнаете?
— Знаю! — воскликнула Фаина Федоровна. — Мы с ним росли вместе, на одной улице, он старше меня лет на пять. Хороший, добрый парень! Только очень уж ему не везет!
— Вы его и теперь встречали? Я хочу сказать, после его возвращения? — спросил прокурор, а следователь с досадой подумал, что эта подробность в первоначальном допросе осталась неосвещенной.
— Да, — ответила Фаина Федоровна, — встречались. Он иногда приходил ко мне… сюда в магазин. По старой памяти, знаете ли.
— А на квартиру к вам? Приходил? — поинтересовался следователь, заметив, что прокурор медлит с этим вопросом.
— Приходил, — подтвердила, снова вспыхнув, Фаина Федоровна. — Ну, так что же?
— А еще кто приходил? Помимо Буженина?
Игнатьева посмотрела на Зарницына и на следователя исподлобья, но лица их были бесстрастны. Она ответила:
— Иногда Афончиков заходил. Тоже старый знакомый.
— Афончиков? — небрежно переспросил прокурор, с неудовольствием отворачиваясь от встрепенувшегося следователя. — Это какой же Афончиков? Тот, известный? Старик?
— Нет, что вы! — несколько принужденно засмеялась Игнатьева. — Его сын! Сергей Афончиков.