Вечером, вернувшись в номер, Волин немедленно куда-то засобирался.
– Ты куда? – подозрительно спросила Иришка.
Волин отвечал, что простому французскому ажану он никогда бы на этот вопрос не ответил, но такой очаровательной девушке готов поведать все свои тайны.
– Не паясничай, – поморщилась Ирина. – Я серьезно.
Старший следователь улыбнулся и сказал, что он идет прямым ходом в больницу к ищейке.
– Так ты знаешь, где он?
– Конечно, знаю, – улыбка Волина стала прямо-таки ослепительной.
Мадемуазель ажан изумилась: а почему не сказал комиссарио.?
– Потому что комиссарио тут же возьмет его под стражу, – объяснил старший следователь, – а у меня на ищейку совсем другие планы.
Иришка глядела на него настороженно, авантюрный характер Волина был ей хорошо известен.
– И что же вы, товарищ майор, собираетесь делать с опасным преступником, которого мы зовем ищейкой?
О, ничего особенного. Во-первых, Волин явится к нему в больницу, что уже само по себе будет для ищейки крайне неприятно. Во-вторых, он представится. Он скажет, что его, Волина, наняли убить ищейку, чтобы замести следы.
Иришка глядела на него изумленно: что за бред? Наняли полицейского, чтобы он убил киллера? Кто в это поверит?
Старший следователь вздохнул: вот и видно, что она в России не живет. Он вкратце расскажет ей, как обстоят дела. Уже в девяностые годы прошлого века в органы милиции в каком-то количестве пошли служить представители криминальных сообществ. Кое-где, например, в уголовном розыске, они почти полностью вытеснили честных ментов, кое-где – частично, но везде, как говорится, держали руку на пульсе. В течение девяностых и в начале двухтысячных милиция постепенно перерождалась. Платили там мало, работа была тяжелая и рискованная. Таким образом, помимо криминальных элементов, шли туда либо провинциалы, которым нужен был просто кусок хлеба, либо те, кто рассчитывал обогатиться благодаря коррупции.
– А как же ваша эта… служба собственной безопасности? – Иришка глядела на него широко открытыми глазами.
– Самые громкие уголовные дела последних десятилетий в России были связаны именно со службами собственной безопасности разных силовых ведомств, – отвечал Волин.
Иришка все равно не могла поверить. Как, в таком случае, удержался в Следственном комитете сам Волин?
– Просто у меня хорошая крыша, – подмигнул ей старший следователь. – А если серьезно, в любой, даже самой коррумпированной структуре требуются рабочие лошадки. Кто-то же должен просто раскрывать преступления и ловить разную мелкую уголовную шелупонь. Вот на такой случай в органах и держат людей вроде меня – то есть честных бескорыстных дураков. Но ищейка об этом не знает. Наоборот, он очень хорошо понимает нашу российскую систему. И, конечно, он, не задумываясь, поверит в то, что я продажный мент и по совместительству убийца, который за лишние пару тысяч евро не только постороннего дядю – отца родного прирежет.
– Но зачем Соколовскому убивать ищейку?
Волин покачал головой: она француженка, а простых вещей не понимает. Убить надо из экономии. Главного – сведений о детях и их отцах – ищейка не добыл, следовательно, бизнес Корзуна Соколовскому не достанется. Но платить за задание ищейке все равно придется. При этом ищейка уже знает о планах Соколовского и может начать его шантажировать. Значит, проще и дешевле дать денег продажному менту, чтобы тот убил ищейку, не зная, за что и почему, чем возиться с самим ищейкой.
– Хорошо, а зачем ты тогда ему все это расскажешь? Почему не убьешь, как якобы попросил тебя Соколовский?
– Потому что я хоть и продажный, но все-таки мент, – подмигнул Волин. – Все взвесив, я решил, что мне выгоднее будет оставить ищейку в живых – с тем, чтобы он помог мне в расследовании дела.
– И ты думаешь, он согласится?
– Конечно, согласится. Ну, может быть, не сразу. Он плохо себя чувствует, ему надо подумать, собраться с силами. Я дам ему время до утра, а сам вернусь к тебе.
– И ты думаешь, он до утра не сбежит?
– Обязательно сбежит, – кивнул старший следователь. – Всенепременно.
Иришка несколько секунд ошеломленно молчала. Она не понимает, зачем все это нужно Волину. Зачем он отпускает разъяренного ищейку?
– А вот об этом ты узнаешь немного позже, – улыбнулся старший следователь, чмокнул ее в щеку и, набросив пиджак на плечо, легкой походкой вышел из номера.
Фиолетовый рекламный плакат «Лайково – город-событие» подрагивал под усиливающимся юго-западным ветром.
Не совсем понятно, что именно имели в виду подмосковные застройщики, разместившие этот странный слоган рядом с кладбищем Лайково, одно можно сказать точно – таких похорон на этом кладбище не видели давно. Вдоль узкой дороги, ведущей мимо магазина с ритуальными принадлежностями, выстроились два десятка дорогих машин, все, как одна, черной блестящей масти, будто лодки самого Харона привезли на берег Стикса ничего не подозревающих жертв.