Маленькая блондинка негромко кашлянула:
– Это слова мужчины. Карандышев из «Бесприданницы» так сказал перед тем, как убить Ларису Дмитриевну.
Живо обернувшись к ней, Логов на мгновение застыл. Лица его Марта в этот момент не видела, но почему-то ей показалось, будто он улыбнулся, – уши дрогнули.
– Запомню, – пообещал он. – Островского я, пожалуй, и не читал, только на сцене видел. Ну, кроме «Грозы», конечно, она же в школьную программу входила.
– До сих пор входит.
– Серьезно? Что-то не меняется… И слава богу! – К Марте он повернулся уже без улыбки: – Итак… Вы поняли, что не в состоянии оторваться от этого источника молодости и наслаждений. Может, вы и не хотели его смерти, только надеялись подпортить репутацию. В идеале Михаила уволили бы и он перестал бы причинять вам боль одним своим присутствием в цирке. Хотя вы ведь знали, что гимнасты работают без страховки, верно? Не могли не знать. Вы понимали, что падение могло закончиться… так, как и закончилось.
– Меня не было в цирке, – упрямо повторила она.
– Тогда где вы были?
Его голос прозвучал спокойно, и все же Марте почудилось, что у следователя кончается терпение и сейчас он шарахнет кулаком по столу. Прямо перед ней…
Она вжалась в спинку стула:
– Я… Это останется между нами? Мне… Понимаете, никто не должен об этом пронюхать.
Опершись о стол, Логов заглянул ей в глаза с откровенным любопытством:
– Да что ж вы такого натворили, роковая женщина?!
– Ничего… Я была у врача.
– У-у, – протянул он разочарованно, рот изогнулся подковой. – И стоило это скрывать?
– Стоило, – это прозвучало еле слышно.
– Вы же отдаете себе отчет, что мы проверим? И если вы не были на приеме…
– Была, – она с трудом сглотнула. – У… венеролога.
На мгновение воцарилась тишина. Потом Логов выпрямился, и голос его прозвучал уже серьезно:
– Это Михаил вас заразил?
Она вынудила себя кивнуть:
– Больше у меня никого не было. Даже с мужем мы не… В последнее время.
– Потому что Геннадий узнал о вашей связи с Венгром…
– Он ни слова мне не сказал!
– Он сделал, – Логов тряхнул головой. – Впрочем, не будем спешить с выводами… На какое время был назначен прием?
– На одиннадцать сорок пять.
– В начале первого вы освободились. Где находится клиника?
Марта назвала адрес. Даже без точных расчетов было понятно: чтобы добраться оттуда, ей при самом благоприятном раскладе понадобилось не менее получаса. Когда она вошла в цирк, Миша был уже мертв – гимнасты выступали третьим номером.
У нее затрепетало сердце: этот хищник ее не сожрет! Не по зубам оказалась… То, что Марта считала позором, обернулось спасением. А мерзкую болячку она вылечит. Заодно излечит душу, время от времени напоминая себе, чем Михаил одарил ее в обмен на любовь. Гадкий, прекрасный мальчишка!
– Ну что ж, – разочарованно протянул следователь. – У вас крепкое алиби – не подкопаешься…
– Я не готовила его. Вы же понимаете?
Он не ответил, нервными жестами собрал какие-то бланки, лежащие перед ним на столе. Похоже, допрос был окончен. И, судя по всему, она вышла сухой из воды!
Тут Марту осенило, что сейчас самый подходящий момент для того, чтобы по-настоящему вырваться на свободу. Тогда и начнется совершенно новая жизнь, и ей самой ничто не будет угрожать.
Она смело поглядела следователю в глаза:
– Знаете, я ведь сказала вам не всю правду.
– Вот как?
– Я не должна лгать. Но, знаете, чувство вины…
Логов прищурился:
– Вы хотите что-то поведать о вашем муже?
Кивнув, Марта опустила взгляд:
– Он знал. Гена. Он все знал о нас с Мишей. У него был мотив…
– Да что вы говорите?
Комната слегка качнулась, и пришлось ухватиться за стол, чтобы не упасть. Собственный голос показался Марте плаксивым:
– Вы знали?! Вы даже не удивились…
– Удивился, – возразил Логов. – Только не тому, что Геннадий был в курсе вашего… романа. Меня озадачивает другое: почему вы решили сообщить об этом? Именно сейчас – почему?
И опять этот голос из-за его спины… Марта уже не могла слышать его, а уж тем более видеть эту девчонку – такую самонадеянную и такую… юную!
– Самый подходящий момент обрести свободу, просто посадив мужа, – произнес девчоночий голос. – Предумышленное убийство. Хладнокровное и жестокое. Она надеется, что Геннадий сядет надолго.
От того, как ногти впились в ладони, Марте захотелось завизжать: «Маленькая тварь! Чего ты лезешь во взрослые дела?!» Но следователь не спускал с нее глаз, на дне которых мертвенно поблескивало презрение. Мужчины никогда не смотрели на Марту с таким выражением… И ей вдруг показалось, будто она потеряла не только Мишу, но и всю свою жизнь.