– Вы опять о Марте? Но мы ведь уже говорили, что Гена не подозревал…
– Это вы так думаете. И пытаетесь убедить следствие, ошибочно полагая, будто тем самым помогаете своему гимнасту… А сам Стасовский не отрицает, что был в курсе дела. Так что давайте его сюда!
Когда Ганев, понурившись, вышел из собственного кабинета, Артур обернулся к Саше:
– Может статься, та дамочка с фонариком – плод воображения мальчишки.
– Гоши, – подсказала она. – Нет! Артур, ну зачем ему придумывать такое?
– А семейство Венгровских? – проговорил он задумчиво. – Насколько оно причастно?
– Ты сейчас пытаешься оправдать Стасовского или опять сделать его главным подозреваемым?
Логов вздохнул:
– Пока я и сам не понял…
Перед тем как покинуть роскошную высотку, им удалось-таки пробиться к Андрею Венгровскому, хотя Ярослава уверяла, что брат слишком занят и вообще не склонен предаваться воспоминаниям. А о сегодняшней Мишиной жизни он не имел ни малейшего представления.
– Они совсем не виделись? – не поверил Артур.
– А вы часто встречаетесь со своими родственниками?
Саша метнула в него встревоженный взгляд: ей-то было известно, что у него никого не осталось, кроме нее. Если можно считать ее родственницей…
Но Артур отозвался, не дрогнув:
– Не часто, согласен. Но они все же братья!
– Люди склонны преувеличивать крепость братских уз…
И тем не менее как раз Андрей Борисович сообщил им то, о чем не упоминал до сих пор никто из опрошенных. Логов сомневался, что это было тайной для цирковых… Скорее, никому не хотелось копаться в Мишиных интимных тайнах.
А старший брат оказался не столь щепетилен. Выглядел он точной копией молодого Бориса Венгровского, такой же высокий, уже лысоватый и бледнокожий. Но если верить Ярославе, любимцем отца в их детстве был как раз непохожий на него Миша…
– Значит, их батя не фанател от себя самого, – сделала вывод Саша. – Или очень любил покойную жену – младшенький в маму пошел. Такой же черноглазый, невысокий…
– Это в сравнении с ними невысокий, – заметил Артур. – Сто семьдесят – вполне себе средний рост.
– Ну да, ну да. Не мне рассуждать об этом!
Но этот разговор возник, когда они уже покинули кабинет Венгровского, который был под стать хозяину – стальной и холодный. Голос Андрея не дрогнул, когда он произнес:
– Я сожалею о смерти брата. Боюсь, что отец уже не сможет осознать, какую утрату понес.
– Он так плох? – заинтересовался Артур.
– Доктора говорят, счет идет на часы. Так что у нашей семьи сейчас очень тяжелое время. И нам не хотелось бы…
Логов перебил:
– А кто является основным наследником… империи?
Приподняв брови, Венгровский помолчал, потом снял узкие очки в металлической оправе, протер их и надел снова. Артуру показалось, что подобный жест он видел уже в десятках фильмов. Это должно выражать внутреннее недовольство?
– Это конфиденциальная информация, владеет которой только нотариус отца.
– Полагаю, он же и ваш нотариус?
– Вы ошибаетесь. Моими делами ведает другой специалист.
Закинув ногу на ногу, Логов задумался:
– Интересно… То есть, как и простые смертные, вы узнаете, кому достанется вся эта красота, только после того, как ваш батюшка покинет этот мир?
Венгровский внезапно поднялся:
– А почему мы вообще обсуждаем это? Какое отношение завещание отца имеет к несчастному случаю, произошедшему с Михаилом?
Артур выпятил губы – не скажите! В его голосе зазвучали вибрирующие нотки рассказчика приключенческих историй:
– А вообразите такую ситуацию: ваш отец при смерти…
– Он и так при смерти, – холодно заметил Андрей Борисович, снова опустившись в кресло у огромного стола. – Большого воображения не требуется.
Пропустив его реплику, Логов азартно продолжил:
– И вы точно знаете, что все движимое и недвижимое ваш батюшка собирается оставить любимому сыну. Мише. Он же вызывал у Бориса Всеволодовича самые нежные чувства?
Венгровский посмотрел на него с обидой. «А ему до сих пор трудно смириться с этим!» – отметил Артур.
– Но это было до их… размолвки. Не думаю, что отец вообще включил брата в завещание. Вы в курсе, из-за чего отец выгнал Мишку из дома?
– Выбрал не тот путь?
– Именно. Я сомневался, рассказала вам Ярослава или нет… Ей до сих пор эта тема кажется… стыдной.
– Что такого уж стыдного в работе в цирке?
– В цирке? А, вы про это, – Андрей усмехнулся, чуть приподняв левый уголок рта. – Думаете, отец проклял Мишку из-за цирка?