– Спасибо вам! – я произнесла это от души, когда возникла секундная пауза.
У меня и впрямь возникло ощущение пузырящейся радости, точно он вручил мне подарок в блестящей упаковке. Серые глаза его снова заблестели:
– Вам спасибо, что не оставляете такого парня одного!
И внезапно смутился, хотя я была уверена, что для медиков нет «трудных» тем:
– Вы ведь знаете, что у него…
– Нет глаза? Ну конечно.
Его щеки залоснились от удовольствия:
– Другую девушку увечье отпугнуло бы, пожалуй. Но вы не из тех, я вижу.
– Уж это точно не имеет значения!
Не знаю, что доктор уловил в моем тоне, но взгляд его неожиданно стал серьезным:
– Таких сейчас один на миллион. Я навидался всяких… Не потеряйте его. Знаете, моя милая, порой чудо кажется простеньким, но оно способно спасти жизнь. Врач, оказавшийся в одном самолете с человеком, у которого случился приступ… Глоток воды в чаше цветка в пустынном оазисе… Ну, в таком духе!
«Никита – мой глоток воды?» – Я не произнесла этого вслух. Только заметила:
– Глоток воды не растянешь надолго.
– Это если относиться к нему просто как к воде. А если воспринять как возможность, посланную свыше, тогда откроется второе дыхание.
Теплые пальцы тронули мой локоть, но я не вздрогнула, таким естественным показалось это прикосновение. Он произнес с сочувствием, которое было неподдельным:
– Мне кажется, вам приходилось кого-то терять: в ваших глазах печаль… Вспомните, Никита появился в вашей жизни именно в тот момент? Так? Точно ангел, пришедший поддержать и утешить.
У меня не хватило сил даже кивнуть, хотя он оказался проницателен, как Нострадамус. Я и вправду впервые увидела Никиту в тот день, когда убили маму, но никогда не думала о нем как о человеке, направленном Богом заполнить возникшую пустоту.
Это простое открытие потрясло меня. Просто пригвоздило к месту. Даже дыхание сбилось…
– Вы… Откуда вы знаете?!
– Я уже видел такое. Это божественное таинство.
– Вы ведь врач! Разве медики верят в Бога?
Он вздохнул:
– Как не верить? Без Его помощи у нас были бы плачевные результаты…
Почему порой совершенно чужому человеку оказывается легче пробиться к нашему сознанию, чем самым близким людям? Артур ведь, по сути, говорил мне то же самое, но почему-то я не могла до конца проникнуться его убеждением. А Деду Морозу невозможно не верить…
Похоже, я навечно останусь в душе той девочкой, что любила сидеть под елкой, только принесенной с мороза, и обнюхивать ветки, усеянные мелкими каплями. А потом развешивать блестящие игрушки, придирчиво осматривать и менять их местами, напевая простенькие песенки про снежинки и елочки… Тот запах, тот блеск и предвкушение чуда, разве они забудутся? Пройдет полвека (немыслимый срок!), а я все еще буду, замирая, прислушиваться тридцать первого декабря к шагам за окном и многообещающему поскрипыванию снега. Это он?! Несет в своем красном мешке то невозможно прекрасное чудо, которого я ждала весь год? Да какое там – всю жизнь…
Я знаю, что не смогу стать взрослой, потому что мама недолюбила меня. Не успела вывести из дивного сада раннего детства, цветущего ее улыбками, нежными прикосновениями ее рук, ее шепотом: «Сашка, любимочка моя…» Там пахнет горячим какао и мандаринами, детским шампунем, который не щиплет глаза, и карамельками – я угощала ими панду в полосатом носке вместо шапки. А мама вяжет мне свитер с его портретом, потому что Мишка самый любимый. Там у меня есть старшая сестра и отец, и не знакома пронзительная боль, ведь бабушка из Дмитрова еще не убила мою любимую собаку…
Мне хочется остаться в том возрасте до конца моих дней. Наверное, я этакий девчоночий вариант Питера Пена. Разница в том, что он не хотел становиться взрослым, а я, может, и была бы не прочь, но не могу. Поэтому и цепляюсь за Артура, иллюзорного родителя, который таковым никогда и не был на самом деле. Поэтому мне и нужен рядом такой человек, как Никита, мальчик и мужчина одновременно.
– Передайте ему, пожалуйста, что я приходила, – попросила я белобородого доктора, когда тот взялся за ручку двери.
– Непременно, – пообещал он и помедлил. – Что-то еще?
Я знала, каких слов он ждет, и произнесла их, опустив взгляд:
– И что я люблю его.
Врач улыбнулся, порозовевшие щеки разъехались:
– Конечно.
Неожиданно лицо его стало озорным, точно он задумал скатиться с ледяной горки вместе с мальчишками. Без шапки! Быстро оглядевшись, доктор прошептал:
– Вы будете очень счастливы с ним. Очень. Я вам обещаю. Считайте это лучшим подарком Деда Мороза!