Какая ирония. В это самое время Иола поднималась каждое утро весь последний семестр. До конца не проснувшись, натягивала первую попавшуюся одежду и шла в комнату Тита, где он уже ждал ее с чашкой чая. Сделав несколько глотков, они отправлялись в Горнило, где Иоланта изучала границы своей выносливости.
В этом семестре они еще не начинали тренироваться – ждали, пока будет готов новый вход в лабораторию, ибо Тит не осмеливался более держать Горнило в школе, – однако Иола понимала, что задания станут лишь сложнее. Потому что они выиграли сражение, но не войну. Потому что им все еще предстоял долгий путь.
А теперь их дороги разошлись, и ее со всего маха врезалась в стену.
Спустив ноги с кровати, Иоланта спрятала лицо в ладонях. Как прекратить быть Избранной? Как вернуться к обычной жизни, когда она безоговорочно уверовала, что оказалась той самой осью, вокруг которой вращаются рычаги судьбы?
Иола умылась, оделась, налила себе чашку чая и села за стол, чтобы повторить заданные на уроке стихи на латыни, чувствуя себя актером на сцене, четко исполняющим поставленные движения.
«Я живу ради тебя, ради тебя одной».
«Как же я рад, что это ты. Я бы не смог разделить все это ни с кем другим».
Как же легко столь пылкие заявления утратили смысл – словно листья, в разгар лета сверкающие зеленью, но с приходом зимы ставшие хрупкими и безжизненными.
Иоланта не могла дышать от разрывающей грудь мучительной боли.
А самым ужасным было то, что сердцем – и разумом – она понимала, от нее избавились, но тело не хотело с этим смириться. Мускулы и кости жаждали попасть в Горнило, сражаться с драконами, монстрами и темными магами. Она не могла остановиться, беспокойно постукивая пальцами по краю стола и без конца поднималась со стула, чтобы пройтись по комнате, превратившейся в темницу.
Казалось, рассвет никогда не наступит и никто из ребят вовек не проснется. Услышав шаги и стук где-то дальше по коридору, Иоланта облегченно подскочила, но, схватившись за дверную ручку, заколебалась. Что, если это Тит?
Тем не менее она рывком распахнула дверь.
Это оказались миссис Долиш и ее помощница, миссис Хэнкок – еще один специальный агент министерства управления заморскими владениями.
В то же мгновение открылась дверь Кашкари.
– Доброе утро, Кашкари. Доброе утро, Фэрфакс, – с улыбкой поздоровалась миссис Долиш. – Рановато вы сегодня поднялись.
– Эти строчки сами собой не запомнятся, – отозвалась Иоланта, подбавив в голос веселья, которого не чувствовала. – И вам доброе утро, мэм. Доброе утро, миссис Хэнкок.
– Ночной сторож сказал, что Уинтервейла пришлось вносить в дом, когда вы вчера вернулись. – Миссис Долиш покачала головой. – Каким именно полезным для здоровья спортом вы, мальчики, занимались в загородном доме дяди Сазерленда?
– Плаванье в студеной воде целый день и распевание гимнов вокруг костра весь вечер, мэм, – ответила Иоланта.
– В самом деле? – Миссис Хэнкок вздернула бровь. – Это правда, Кашкари?
– Почти. – Кашкари, в белой тунике и пижамных брюках, вышел в коридор. – Только Уинтервейл присоединился к нам лишь вчерашним вечером. Он съел что-то не то в своем путешествии.
Миссис Хэнкок открыла дверь Уинтервейла, проскользнула в комнату и зажгла газовую лампу на стене. Миссис Долиш направилась за ней. Кашкари и Иоланта обменялись взглядами и последовали ее примеру.
Уинтервейл спал глубоким и мирным сном. Миссис Хэнкок пришлось несколько раз потрясти его за плечо, прежде чем он открыл один глаз.
– Вы.
После чего вновь заснул.
Миссис Хэнкок снова его встряхнула:
– Уинтервейл, вы в порядке?
Тот что-то пробормотал.
Она повернулась к Иоланте и Кашкари:
– Какая-то странная разновидность желудочной болезни, не находите?
– Прошлой ночью он был очень плох, его непрестанно тошнило, – ответил Кашкари. – Принц дал ему какое-то лекарство, сделанное придворным врачом его… его…
– Княжества Сакс-Лимбург, – любезно подсказал миссис Долиш.
– Да, спасибо, мэм. Полагаю, лекарство по большей части состоит из опиума, и Уинтервейлу просто стало легче после сна.
– А я полагаю, что герр доктор фон Шнурбин не обрадуется тому, что вы публично обсуждаете секретные ингредиенты его самых прекрасных препаратов, – донесся от двери голос Тита.
Иоланта почувствовала, что задыхается. Пока она живет в Итоне, ей придется играть роль друга принца. Но теперь для их дружбы не осталось никаких оснований: их связывала общая судьба, и без нее Иола была лишь ошибкой, которую Тит совершил где-то по пути.