Давным-давно в Белфасте, когда я терся в банде налетчиков, Рубака Клонферт частенько брал нас в бордель, находившийся рядом со зданием Четырех Судов в северной части набережной Лиффи. Заведение это посещали по большей части адвокаты и чиновники, но Клонферт был тесно связан с налетчиками и считался чем-то вроде местного авторитета. Поэтому тамошние девочки, не испытывая особых угрызений совести, свободно пускали нас к себе. Если это заведение все еще работает (а с тех пор прошло почти пятнадцать лет), то там вполне можно перекантоваться. На Рубаку я ссылаться не стану (он давно завязал с темными делишками), но могу прикинуться обычным клиентом. В пиджаке и кепке, с измученным лицом, я вполне сойду за затюканного дублинского адвокатишку по семейным делам или кого-то в этом роде.
В голове стал оформляться план.
Пойти туда, помыться, почиститься, осмотреть рану. Мне в любом случае нужно было выбираться из этой сводящей с ума толпы, да и разгуливать в футболке, пропитавшейся кровью, далеко не безопасно.
А еще мне нужно было позвонить Бриджит из какого-нибудь тихого места. Я хотел знать, что за чертовщина происходит. По тону ее голоса, надеюсь, я смогу понять, работал ли фальшивый таксист на нее. Да и был ли он на самом деле наемным убийцей? Он назвал меня по имени — это были мои глюки, или я что-то не понял, не расслышал? Бриджит, может, и не знает ответов на все вопросы, но на часть точно ответит.
Дальше будет проще. Из Дублина надо убираться, но вот сматываться или нет из самой Ирландии — тот еще вопрос.
Копов я не боялся: если водитель выжил, он не может сказать им правду, а если умер, они с радостью спишут его смерть на очередную разборку среди бандитов — у полиции и без того дел по горло. Для меня ирландская полиция была немногим лучше ирландской армии, и, поскольку служил я когда-то в армии британской, к этим двум ирландским организациям испытывал только отвращение. Любой салага, который хоть чего-нибудь стоит, переведется в Ирландский гвардейский полк в Лондоне; любой уважающий себя пилер будет стремиться в одно из крупных полицейских формирований метрополии. Легавые и солдаты из ирландцев посредственные.
Но самодовольством вымощена одна из дорог в ад. Свое отвращение мне надо засунуть куда подальше и продолжить жить как ни в чем не бывало.
— Ты преподаватель? — собравшись с духом, спросила девушка.
— Неужели похож? — скривился я в улыбке.
— Может, студент-переросток?
— Ну, можно и так сказать. Я всегда чему-нибудь учусь, — поддакнул я.
— Ну… думаю, это классно. Очень хорошо вернуться в университет в таком возрасте, образование — это ведь самое важное.
— И сколько же лет ты мне дашь?
— Сорок? — неуверенно произнесла она.
Боже! Впрочем, неизвестно, как бы ты, малышка, выглядела после поножовщины.
— Эх… мне всего лишь чуть больше тридцати. Просто всю ночь был на гулянке.
— А какой предмет изучаешь? — задала она следующий вопрос, но, прежде чем я смог придумать ответ, мы очутились на мосту О’Коннелл-стрит посреди вселенского бедлама. Частью официальных мероприятий Блумова дня это шествие не являлось, и копы растерялись. Автомобили все еще пробовали выехать с набережных и свернуть вверх по улице, а шествие пыталось пройти по О’Коннелл-стрит дальше на север.
Автобусы, автомобили, грузовики, велосипедисты, пешеходы — все смешалось в совершенно невообразимую кучу прямо в центре города. Кое-кто из студентов уже начал выходить из себя — кричали в сторону копов, пели что-то с издевкой. Растерянные туристы отставали от своих групп, вопили водители такси, пилеры отходили назад, беспомощно ожидая указаний. Все это было мне только на руку. Чем больше хаоса, тем лучше.
— Дорогая, извини, мне нужно покинуть тебя, — обернулся я к девушке.
Она схватила меня за рукав:
— А в «Джуриз» не пойдешь?
— Не могу, прости. Мне нужно уходить, я на самом деле убегаю от пилеров.
Она заглянула в свой рюкзачок, украшенный всякими побрякушками, перевернула его вверх тормашками, и оттуда выпал большой брелок в виде хипповского «фольксвагена»-микроавтобуса. Я подхватил его и вернул ей, к тому времени она уже нашла, что искала, — листок с дублинским номером телефона.
— Мой мобильник. Позвони, если вечером будешь свободен.
— Хорошо, если только до того меня не вздернут.
— Рирдан. — Она протянула руку.
— Брайан, — ответил я и, прошмыгнув мимо нее и остальных студентов, проскользнул рядом со штативом с камерой Би-би-си, увернулся от видеокамеры агентства Ар-ти-и и едва-едва разминулся с чудиком из съемочной группы передачи «60 минут», который чуть не впечатал меня в автобус.