День постепенно угасал, и все уголки города понемногу заволакивала темнота. Наконец солнце зашло за холмы. Надвигалась ночь. В просветах между облаками заблестели желтая луна и звезды.
В сумерках Белфаст по-настоящему оживал. Драки. Убийства. Ограбления. Похищения. Одни подонки еще только потирают руки в предвкушении удовольствия от хорошо проделанной работы, другие — уже ломают кому-то кости.
Я не боялся ночного города. Никто не мог остановить меня, киллера, мастера побегов. Чтобы стать таким, потребовалось немало времени, но теперь я пребывал в наилучшей форме.
Девочки — не старше дочери Бриджит — играли на улице в мяч и вдруг заспорили.
— Сейчас моя очередь!
— Нет, моя!
— Она права. — Я встал на сторону рыжей девочки, лицо которой было сплошь усеяно веснушками. — Сейчас ее очередь бросать мяч.
Девочки оторвались от игры. Они обрадовались, что взрослый восстановил порядок.
— А кто мне скажет, где здесь Брэзил-стрит?
— Вниз по этой улице и налево. А вы ищете «Дав»?
— Да.
— Он прямо на середине улицы, там ступеньки вниз ведут, — добавила другая девочка.
Я поблагодарил детей и пошел к перекрестку. Над невысокой дверью со стрелкой, указывающей на подвал, увидел вывеску — неоновый знак в виде голубя.
Перебежал улицу, спустился по лестнице и постучал в дверь, представляющую собой тяжелую стальную конструкцию, которая не заметит взрыва бутылки с зажигательной смесью и выдержит полицейский таран.
Дверь приоткрылась. Выглянул гнусный тип с наскоро починенным носом, лысый, с обычными для боевиков татуировками — типичный вышибала.
— Чего надо?
— Собачьи бои.
— Какие еще бои?
— Генри Джой Маккракен.
— Чего раньше не сказал? Заходи!
Я услышал, как он снимает с крюка тяжелую цепь, и дверь медленно открылась.
— Два фунта за вход, — объявил вышибала.
— Хорошо. — Я протянул двухфунтовую монету.
— В самый низ, — сообщил здоровяк и возвратился к чтению чувствительного романа Р. Д. Уоллера «Мосты округа Мэдисон».
Темнота. Вонь. Скрипящие деревянные ступени.
— Смотри шею не сломай, — предупредил громила, не отрываясь от книги.
Я осторожно спустился по крутой лестнице.
За металлической дверью слышны дикие выкрики. Толкнул ее и вошел.
Плотная завеса сигаретного дыма. Крики, вопли, визг. Вонь фекалий, крови, пролитого пива и пота. Комнату освещала только лампа на потолке. Судя по общему шуму, бой уже начался. Примерно тридцать человек собрались вокруг барьера из мешков с песком; внутри, на окровавленных опилках рвут друг друга два питбуля. Коричневый уже лишился уха, глаза черного залиты кровью. Они оба устали и клацают зубами, промахиваясь, но ясно, что бой не остановят: это схватка насмерть. Я ненадолго задержался и направился в глубь толпы.
Не хочу выделяться. Наверняка все эти люди друг друга знают.
Ко мне подошел букмекер — тощий тип в костюме, галстуке и с каштановой челкой. Даже без пачки квитанций он выглядел бы букмекером: в его глазах светились типично букмекерские энергия и жадность.
— Ставки делать будем? — спросил он.
— Каков расклад? — ответил я вопросом.
Он обернулся к арене:
— Два к одному на Даниэля.
— Который из них Даниэль?
— Коричневый.
С этим типом с челкой лучше не шутить; деньги букмекеры любят больше всего в мире, потому я дал ему десятку и засунул в карман квитанцию.
— Слушай, я тут в первый раз. Должен встретиться с одним знакомым, Гасти Маккоун, знаешь такого? Где бы его найти?
— Да тут он. — Букмекер указал на высокого парня, похожего на паука, стриженного «под горшок» и с пустыми глазами.
Тут черный пес в прыжке схватил коричневого за горло и вгрызся в плоть. По телевизору я видел, как подобное проделывают львы, но не собаки же! Омерзительное зрелище. Завывания коричневого пса прекратились, и его глаза начали медленно угасать.
— Проиграл ты, парень, — посочувствовал букмекер.
— Надо было мне ставить при десяти к одному.
Он улыбнулся.
Я обошел арену, окруженную потеющими, опухшими подонками, и обнаружил Гасти, поглощенного зрелищем. Когда крики стихли, на арене появился тип с тряпкой и унес мертвого пса. Другой парень напялил намордник на победителя и утащил его прочь. Третий засыпал арену свежими опилками.
Толпа гудела от полученного наслаждения и обсуждала следующих участников боев. Боевики-католики перемешались с боевиками-протестантами — это можно определить по их татуировкам. Вероятно, подпольные собачьи бои — один из методов объединения враждующих сторон.