Скотчи увидел нас и расплылся в улыбке до ушей.
— Ребята, не уходите, а? Ставлю вам выпивку. — Скотчи бросил пальто в угол, отошел и почти сразу вернулся, держа в руках четыре кружки пива и стаканы с виски — для «полировки».
— Смерть за смерть! — произнес Скотчи и опрокинул выпивку в рот.
Мы сделали то же самое.
— Так это ты новенький, да? — спросил он меня.
— Да.
— Слышал, ты служил в гребаной британской армии? — спросил он угрожающе.
— И снова верно.
— Ага, чертов коллаборационист… Я всю жизнь сражался с британцами, расставлял им ловушки, вырезал их, отстреливал поодиночке. В графстве Арма все это было, — произнес Скотчи с наигранной злобой.
— Да, узнаю речь сельского дурачка — последыша кровосмешения. Графство Арма… Поражаюсь, как у тебя хватало времени на драки с британцами, когда ты только и делал, что трахал свою сестру, а заодно и всех животных, которые попадались под руку на ферме. А потом ты и вовсе перестал различать: где сестра, а где животные… — ответил я и отпил из кружки.
Интересно, как он примет мои слова? Я начинал нервничать. Однако Скотчи медленно улыбнулся, обнажив обломанные клыки, а потом захохотал.
— Думаю, мы с тобой сработаемся, Майкл, — наконец произнес он.
— Хм, хотел бы я сказать о тебе то же самое, но не слишком-то в этом уверен, — нагло заявил я.
— Фамилия твоя Форсайт, да? Как у Брюса Форсайта, гребаного комика?
— Да, как у Брюса Форсайта, гребаного комика.
— Хорошо, с сегодняшнего дня буду звать тебя Брюсом, — заключил Скотчи.
— Может не получиться, приятель, — предположил я.
Скотчи пропустил мимо ушей мою наглость и переключил внимание на Фергала и Энди:
— Ну что, парни, как вы тут парились без меня, покуда я уворачивался от пуль и делал нас всех богаче, орудуя в Вашингтон-Хайтс?
— Отлично, — ответил я за всех. Это была моя первая попытка утвердить свое главенство над ними, а когда-нибудь, возможно, и над самим Скотчи.
Скотчи снова не обратил на меня внимания и начал рассказывать об одном отличном дельце, которое он провернул этой ночью вместе с Большим Бобом, Мики Прайсом и другими членами банды. Вымогательство, избиения, угрозы — прямо обхохочешься! Рассказав парочку кровожадных анекдотов, Скотчи поглядел на меня и схватил за руку:
— Давай, парень, выпей, я еще закажу. Угощаю! И ты, Энди, не отставай, гнусная твоя рожа!
Мы жадно набросились на выпивку, едва поспевая за Скотчи. Он заказал еще пива и бочонок навынос. Потом попытался заманить к нам за стол оставшихся малолеток, но все отказались. Когда Скотчи вышел в сортир, я и Фергал погрузили бочонок в «олдсмобиль» Скотчи.
— Ты уверен, что сможешь вести машину? — осведомился Энди, когда тот вернулся. Скотчи влепил ему затрещину. — Хорошо, хорошо, я же только спросил, — пробормотал Энди.
Скотчи завел машину и выехал со стоянки. Водитель он был ужасный — даже трезвый как стеклышко постоянно задевал рычаг стеклоочистителя, зеркало заднего вида или радио. А сейчас он был хорошо под градусом.
Дважды мы чуть не попали в неприятности, причем один раз — с полицией.
Он покрутил ручку настройки, и, когда раздались трели Карен Карпентер, Энди попросил оставить станцию.
— Мне нравится эта песня, — с пьяной откровенностью признался Энди.
— Мне тоже, — согласился Скотчи.
Я покосился на Фергала, но и ему, похоже нравилась Карпентер, так что только я остался равнодушным.
Мы подъехали к дому Скотчи в Ривердейле в пол-одиннадцатого. Хорошее местечко с балконом и видом на Гудзон. Скотчи постарался украсить свое жилище. Несколько постеров групп «Ху» и «Джем», на чьих концертах он бывал. Неряшливо покрашенная кухня. Огромная батарея пивных бутылок со всего мира, с гордостью выставленная напоказ на длинной полке.
Скотчи показал нам бар и ушел в кабинет звонить. К двенадцати у него должно было собраться человек сорок, из них только десять девушек. Выпивка, правда, была хороша. У Скотчи имелся огромный ящик односолодового виски, купленного у оптовика. Двенадцатилетнее «Боумор», семнадцатилетнее «Талискер» и «Айлей» — мой ровесник.
Лучик пришел сразу после полуночи. Мрачный, лысеющий парень, похожий на актера Стива Бушеми. В банде он был вторым лицом — после Темного Уайта. Я встречался с ним раньше, когда он беседовал со мной о работе у Темного. Именно Лучик, а не Скотчи решал, получу я работу или нет. Я сделал себе мысленную пометку: переговорить с ним еще раз. Лучику я понравился, и он представил меня Большому Бобу Морану и его брату Дэвиду. Боб был уже в стельку пьян и жаловался на доминиканцев, которые активно заселяли Инвуд, где он сейчас жил. По его словам, он собирался вернуться на Лонг-Айленд. Дэвид Моран оказался очень непростым человеком — работал непосредственно на мистера Даффи, признанного главу всей ирландской группировки в Нью-Йорке. У Дэвида и Лучика было много общего: они вместе приехали в Нью-Йорк, оба предпочитали руководящую работу — белые, так сказать, воротнички, в отличие от меня и Скотчи — простых исполнителей.