Пошарив в заветном месте, Лиза нашла три сгнившие слеги. Впрочем, чего можно было ожидать? Последний раз они были здесь за несколько дней до тех злополучных событий…
Она заметила в сухостое свежие следы вырубки. Конечно, те, кто прошел здесь до нее, могли сделать себе хорошие слеги. У нее же не было даже ножа… Однако девушка нисколько не расстроилась. Здесь достаточно было бурелома, и, за неимением лучшего, Лиза выбрала из него для себя подходящую жердь. Мысленно пожелав себе удачи, она решительно шагнула в трясину…
Сырой, стоялый воздух висел над болотом. Настойчивые комары тучами вились над разгоряченными телами. Пахло прелой травой, гниющими водорослями и еще чем-то непонятным. Люди с трудом вытягивали сапоги из трясины, всей тяжестью налегая на шесты. Каждый шаг давался с неимоверным напряжением, поэтому продвижение шло довольно-таки медленно. Утешало одно: те, кого они преследовали, находились не в лучшем состоянии.
Первую треть пути, до островка, прошли без особых затруднений. На последних метрах было, правда, поглубже. Ноги уже не вытягивались, приходилось телом раздвигать дрыгву.
Свинцов шел впереди, не оглядываясь, слыша позади лишь тяжелое сопение людей. Но вот он выбрался к острову. Здесь уже можно было стоять, не опасаясь, что ноги затянет, и Свинцов остановился, пропуская людей.
— Ну как, старшина? — поинтересовался он у Васнецова, бредущего последним.
— Полный порядок, товарищ младший лейтенант, — откликнулся тот. — Пока все идет нормально.
Мокрые, облепленные грязью, тяжело дышащие солдаты выходили на остров и валились на приветливую травку. Последними из болота выбрались Свинцов со старшиной и плюхнулись на землю.
— Все, здесь отдыхаем. Дальше будет труднее.
Он оглядел свою команду. Солдаты, устроившись на траве, курили. Их было десять человек, ударная группа взвода лейтенанта Дворянкина. Пятеро рядовых — снайпер Петров и автоматчики Глухих, Краснов, Рябинов и Мошнов — были совсем молоденькими ребятами, но уже успевшими понюхать пороху. Ефрейтор Мельниченко и младший сержант Смирнов, самые опытные бойцы группы, если не считать старшины, как всегда держались рядом, потягивая одну самокрутку на двоих. Пару затяжек делал один, потом передавал другому.
Рядом с ними курил трубку сержант Железнов, подчеркивая свою принадлежность к славной когорте моряков. Было, правда, непонятно, как он умудрился попасть в этот батальон, а не на военный корабль или в морскую пехоту. Сам же Железнов всегда ходил в тельняшке и был горазд на всякие морские байки. И хотя он уверял, что это — чистая правда, большинство этих историй вряд ли имели под собой реальную основу и, скорее всего, выдумывались им самим.
Чуть поодаль любовно поглаживал свой РПД младший сержант Бельский. Этот был помешан на оружии: постоянно собирал, разбирал, чистил свой пулемет. «Дягтерев» был для него всем: и другом, и родными. У Бельского никого не осталось, все погибли под немецкими бомбами в первые дни войны.
Далее расположились старшина Васнецов, лейтенант Дворянкин и сам Свинцов.
— Это еще что! — сказал Железнов, попыхивая трубкой. — Вот мы в сорок втором весной по болотам наступали! По уши в грязи, холодища, под немецкими пулями и минами!.. Вот это было весело! Нас, как рыбу, глушили бомбами и снарядами, приходилось выгрызать у немцев каждую пядь земли. Вот так-то…
— Слушай, Железнов, а как же твоя морская душа оказалась на суше? — поинтересовался Дворянкин. — Почему ты не на флоте?
— Так я ж, товарищ лейтенант, и был там! Но вот ведь как бывает в жизни: угораздило меня во время срочной службы шпиона поймать!
— Во заливает! Брешешь ведь! — послышались голоса.
— Ей богу, не вру! — Обиделся Железнов. — Я проходил службу на Тихоокеанском мотористом. И вот однажды дали мне увольнительную. Принарядился я, как полагается, по такому случаю, сошел на берег и поспешил к своей разлюбезной Екатерине Андреевне. И надо же мне было наткнуться на этого малого!.. Решил я, братцы срезать путь и пошел не там, где все нормальные люди ходят, а через причал, загроможденный грузом. Смотрю, среди ящиков прячется какой-то азиат и что-то высматривает на нашей эскадре. Ну, я и поинтересовался, что это он тут делает, а он как заверещит, да как даст мне ногой в ухо! В голове все поплыло, а он меня еще раз ногой так двинул, что я отлетел в сторону и ударился об один из ящиков. Разозлился я не на шутку и приложил его. Правда, несильно… Так, чуточек, вполсилы… Смотрю, обмяк мой азиат. Послушал, — вроде, дышит. Взвалил я его на себя и отнес, куда следует. Оказалось, японский шпион был.
В то, что Железнов мог уложить любого своими пудовыми кулачищами, верилось охотно. Вызывал сомнение сам факт существования шпиона, который мог беспрепятственно крутиться в районе расположения военных кораблей. Но это нисколько не смущало Железнова, продолжавшего свой рассказ, хотя товарищи и посмеивались над ним, отпуская по ходу повествования соленые шуточки.
— А как же твоя зазноба? Так и не дождалась тебя тогда?
— Дождалась. Пришлось, конечно, разъяснять ей, что к чему…
— Разъяснил? И она тебе поверила?
— Конечно, поверила! — усмехнулся Железнов. — А куда ей было деваться?