Эсэсовец закончил читать приговор и спрятал бумагу. Наступила гробовая тишина. Человек шевелил разбитыми губами. Что он произносил про себя? Может, молитву, а, может, прощался с этим светом… Кто знает?
Зазвучали сухие команды. Солдаты вскинули карабины, прицелились и разом нажали на спусковые крючки. Звук залпа разорвал тишину, вспугнув воронье, поджидавшее на крыше свою добычу. Человек у столба дернулся и безвольно обмяк. Кровь, вытекающая из мертвого тела, капала на песок, хорошо впитывающий ярко-красную жидкость…
Когда эхо от залпа перестало метаться между стенами каземата, унесшись куда-то вверх, офицер неторопливо подошел к казненному, вынул из кобуры с надписью «С нами Бог» пистолет и сделал контрольный выстрел. На этом процедура казни была завершена…
Эсэсовец с солдатами давно ушли, а труп все еще висел у столба. Песок под его ногами почернел от крови, а воронье, вспугнутое выстрелами, уже слеталось к добыче. Но, странное дело, их карканья не было слышно. Вокруг стояла мертвая тишина в мертвом мире…
XI
Его разбудил сильный удар по ребрам. С трудом открыв глаза, Шредер увидел у самого лица ноги в грязных кирзовых сапогах.
— Вставай, мразь! — услышал он голос, принадлежавший, без всякого сомнения, их хозяину.
Еще один хороший удар заставил его приподняться и сесть. Прямо над ним стоял оборванный и заросший щетиной младший лейтенант-энкаведешник, держа его под прицелом автомата. Впрочем, сам он, наверное, выглядел не лучше после трехдневного мотания по лесам и болотам.
— Вставай, сволочь! — повторил младший лейтенант, делая движение стволом автомата вверх. — Разлегся на нашей земле, как на своей собственной!
Шредер подчинился, хотя ему и нелегко было это сделать. Все тело болело, во всех членах была такая слабость, будто всю ночь он занимался тяжелой физической работой, а не отдыхал. К тому же мозги еле ворочались в голове. Он никак не мог сосредоточиться на чем-нибудь одном. Вся его защита рухнула, потому что он был уже не в состоянии ее держать. А, может, это было и к лучшему. Он слишком устал защищаться, хотя последние блоки где-то в глубине сознания еще сохранились.
Офицер был один. Шредер не чувствовал чьего-либо присутствия поблизости. Не было и Головина. Можно было предположить, что либо «гиблое место» угробило проводника, либо тот бросил его, сбежав в неизвестном направлении. А он, понадеявшись на свои способности и присутствие рядом еще одного человека, проспал опасность.
Младший лейтенант грубо развернул его и забрал нож с пистолетом. Потом крепко-накрепко связал руки за спиной веревкой.
— Давай, шагай! — толкнул его в спину стволом автомата энкаведешник.
Но не успели они одолеть и пары шагов, как из леса навстречу им вышли четыре вооруженных человека и остановились, как вкопанные, увидев их. Он не видел своего конвоира, но по лицам солдат и лейтенанта, возглавлявшего этот небольшой отряд, было очень хорошо заметно, как они удивились.
— Вот те на! — воскликнул лейтенант. — Это же Свинцов! А мы, вроде бы, в другую сторону шли!
— Значит, заплутали, — заметил старшина.
— Что ж, может, это и к лучшему, — сказал за его спиной Свинцов. — Вместе пойдем.
С появлением этой группы его шансы на побег резко уменьшились. От одного еще можно было удрать. От пятерых — значительно труднее, практически невозможно. Если только представится удобный случай… Однако ему почему-то совсем не хотелось рисковать. Какая-то апатия овладела им. Хотелось просто лечь на землю и уснуть. Уснуть, чтобы никогда не проснуться…
Усилием воли он отогнал от себя эти пораженческие мысли. Да, он проиграл эту схватку. Большой ошибкой с его стороны была попытка сопротивления той силе, которая властвовала в этом месте. Его просто-напросто сломали, высосали все до капли, забрав всю энергию, которая у него была. Защита отняла у него слишком много сил.
Он принял решение. Резко снял все блоки и барьеры, оставляя сознание беззащитным. Чужая сила хлынула через него свободным потоком, наполняя его мозг какими-то незнакомыми образами. А он черпал оттуда силы, восполняя потери. И, странное дело, ничего страшного не происходило!..
Они шли уже около часа, когда шедший впереди старшина вдруг резко остановился и жестом подозвал к себе командиров.
— Что случилось? — поинтересовался младший лейтенант, подходя к нему.
Старшина раздвинул ветви и показал рукой куда-то вперед.
— Там люди.
Ему не было видно, что там происходит, но он вдруг ощутил чье-то присутствие. Проанализировав свои ощущения, он понял, что это «нечто» не было живым существом. Но и мертвым назвать его было нельзя. Какие-то излучения, свойственные живому существу (способному передвигаться самостоятельно, по крайней мере) у этого объекта были. Не живое и не мертвое. Что-то среднее, пугающее…
— Да это же наши! Вон стоят Рябинов, Краснов, Закиев, Зиновьев! — воскликнул один из бойцов. — Эй, ребята!
Он раздвинул ветви и вышел вперед из зарослей.
— Петров, стой! — крикнул младший лейтенант, пытаясь остановить молоденького бойца, но было уже поздно…
Воздух разорвали автоматные очереди. Свинцов и его товарищи залегли и ответили огнем.
— Следи за Шредером! — только и успел крикнуть младший лейтенант дюжему бойцу в выглядывавшей из-под гимнастерки тельняшке, валя его следом за собой на землю.
Но куда там! Они еле успевали менять магазины в автоматах! И что-то там было не так. Он видел это по напряженным лицам бойцов, чувствовал их нарастающий страх. Неумолимо и неотвратимо к ним что-то приближалось. Какая-то грозная сила, которую пулями нельзя было остановить.