Под ним проплывали знакомые места: река, в которой они чуть было не утонули, лес, в котором он потерял столько своих товарищей. Товарищей, в смерти которых был виновен только он, и никто другой. Ведь если бы он не полез за Шредером и Головиным в «гиблое место», а решил бы дождаться контрразведчиков, не пропали бы бесследно Бельский, Железнов, Рябинов и Краснов, Глухих, Петров, Мошнов, Смирнов и Мельниченко, сгинув неизвестно куда… Эти мысли причиняли боль. Чувство вины перед этими ребятами глодало его, словно червь, не давая покоя…
Он заложил крутой вираж и спикировал вниз так, что ветер засвистел в ушах. Странно, но он не ощущал себя человеком. Скорее птицей…
Перед самой землей он прекратил падение и спланировал на поляну. Неподалеку заметил две человеческих фигуры, лежащих на земле, и, неловко переваливаясь с лапы на лапу, побрел к ним. И уже подходя, понял, кто это.
Это были Васька с Лизой. Они мирно спали, обнявшись, и эта идиллическая картина болью отдалась в его израненной душе. Поддавшись порыву, он хотел сначала выклевать спящему Ваське глаза. Так ему настойчиво нашептывал голос ревности… Но, увидев, как счастливо улыбнулась Лиза во сне и еще крепче прижалась к парню, он осознал окончательно и бесповоротно, что эта девушка никогда не будет его любить, что Васька и есть ее настоящая, вечная любовь. Понял и смирился, окончательно отказавшись в этот момент от всяких притязаний на любовь Лизы. Он никогда не будет им мешать. Пусть эти двое будут счастливы!
Ему захотелось погладить девушку, прижаться к ней напоследок. Не в силах бороться с этим, он подошел ближе и неловко коснулся крылом головы Лизы.
Девушка открыла глаза и испуганно вскрикнула. Он отскочил в сторону.
— Что случилось? — встревоженно поинтересовался сразу же проснувшийся Васька.
— Смотри-ка, какая чудная птица! — воскликнула Лиза, рассматривая его. — Откуда она здесь взялась?
Он не видел себя, но, наверное, со стороны действительно выглядел странно.
— Осторожно, Лиза! — предупредил ее Васька. — Здесь нельзя доверять глазам!
Переваливаясь с боку на бок, он осторожно приблизился к девушке и позволил погладить себя по голове. Потом потерся о ногу Лизы.
— Смотри, какая ласковая! — сказала она. — Это необычная птица!
Васька зевнул.
— Не знаю. По-моему, самый обычный ворон… Давай-ка лучше спать.
— Ты ложись, а мне что-то не хочется.
— Как знаешь, — махнул рукой Васька и опять лег.
Через минуту он уже храпел. А девушка осталась сидеть, думая о чем-то своем и гладя его по перьям. И он застыл, боясь пошевелиться, боясь, что это кончится. Пусть хоть во сне исполнится его желание, про которое он никогда и никому не говорил…
Эрих увидел, как из-за пригорка появился человек в одеянии православного священника и направился к нему. Не зная, какого подвоха можно ожидать от «гиблого места», он придвинул к себе автомат, совсем забыв, что патронов уже не было. Он все истратил, расстреливая паукообразных тварей у самолета.
По мере того, как человек приближался к нему, Эрих стал узнавать его, еще не веря собственным глазам. Не веря, потому что этого просто не могло быть!
— Здравствуй, сынок! — сказал человек, подойдя вплотную к нему. — Наконец-то я получил возможность увидеть тебя!
— Ты же мертв! — с отчаянием в голосе произнес Эрих, чувствуя одновременно и радость, и страх от этой встречи.
— Мертв, — подтвердил человек.
— Как же тогда?..
Эрих пытливо вглядывался в его лицо, пытаясь найти хоть какие-нибудь отличия от того человека, которого он знал. С того дня, как они расстались, прошло уже много лет, но отец Алексей нисколько не изменился. Словно они и не расставались вовсе… Его мучил вопрос: что это — очередное наваждение «гиблого места», или же он на самом деле видит перед собой своего приемного отца?
Глаза священника ласково, как в детстве, глядели на Эриха.
— Я давно уже хотел с тобой поговорить, но раньше такой возможности у меня не было. Только здесь, в месте, которое вы называете «гиблым», у меня появился шанс сделать это. И я пришел…
Эрих протянул руку и коснулся его руки. Он почувствовал тепло человеческого тела и исходящую от него волну доброй энергии. И тогда он заплакал, как не плакал уже давно.
Священник прижал его к себе.
— Ну, ну, сынок! Не надо плакать!
— Отец! — всхлипывал Эрих. — Я так давно тебя не видел! Если бы ты знал, как мне не хватало тебя! Сколько раз я оказывался в ситуациях, когда был необходим твой совет! Но тебя не было рядом…
Отец Алексей печально улыбнулся.
— Помнишь, перед нашим расставанием я говорил тебе о том, чтобы ты был осторожен в выборе Дороги, по которой будешь идти в жизни?
— Твои слова я запомнил, отец. Я старался поступать так, как ты учил. Бороться со Злом, быть честным не только перед людьми, но и перед собой, а, значит, и перед Богом… Я очень старался, отец, но, боюсь, мне не удалось до конца выполнить твой наказ.
— Да, сынок. Где-то ты свернул с пути Истины и углубился на путь Разрушения, сам не заметив этого. Твой разум был захлестнут ненавистью к тем, кто был виновен в гибели близких тебе людей. Ты позволил этой ненависти возобладать над тобой, давая власть Злу над твоими мыслями и поступками. Ты использовал свою Силу для удовлетворения чувства мести.
— Но я всегда считал, что веду праведную борьбу со Злом!..