- Нет, мне работа хватит иСибирь тоже хватит. На родина нужно ехать, пока живой, – и Роберт Исмаилович обречённо вздохнул.
Больше Виктору из сына гор ничего вытянуть не удалось.
Справа выросли девятиэтажки, окружённые трёхметровым бетонным забором. «Военный городок ракетной дивизии, - отметил я про себя, - сейчас будет станция Журавлёво и поворот налево». Раньше никогда не обращал внимания, но, оказывается, за военным городком имелась шикарная двухуровневая развязка. По ней мы шустро проскочили под федеральной трассой и железной дорогой, и перед нами открылосьпустынное восьмирядное шоссе.
- Ничего себе нет дороги! – хмыкнул Виктор.
- Это остатки, раньше почти до самой Поломошной так было. А вон и Егорыч нам машет. Конец хорошей дороги! – оживился Роберт Исмаилович.
Я обратил внимание, что Роберт Исмаилович, когда волнуется, начинает разговаривать как торговец на базаре: «бандит-шмандит», «шашлык-машлык», а сейчас он говорил почти без акцента. Отметил для себя эту особенность, и решил проанализировать попозже.
Метрах в ста, на обочине, мы увидели знакомые шесть гигантских пневматиков и небольшое корытце кабины между ними.
- А вот это он нам сигналит! Сейчас будем съезжать.
Председатель, по пояс свесившись из кабины, закричал:
- Следуйте за мной. Дальше дороги нет, только направление.
Болотоход плавно съехал с насыпи. Взору открылись остатки разрушенного моста и покрытая бурой жижей долина - дно бывшей реки. Беларусская махина изящно скользнула с крутого бережка и помчалась по бурой глади. Хаммер, судорожно взревев, скатился на топкое дно, но на удивление достаточно бодро преодолел первое препятствие, и следом за «Росой» выскочил на противоположный берег.
Я усмехнулся, глядя, как на лице Виктора ходят желваки: он со своего Хаммера пылинки сдувал, а тут решил пустить пыль в глаза. Была б рядом стоянка, он точно бы, плюнув на самолюбие, пересел в вездеход.
Дальше, почти до самого горизонта просматривались остатки шоссе, размытые бурными потоками.
- Я всегда думал, что Склюиха – спокойная река, - заметил между прочим.
- Так и было раньше. Я сам под этим мостом лет десять назад раков ловил. А потом прорвало плотины, выше была система прудов - рыбу разводили. Да вам Петро расскажет. Он этим плотно занимался, подробности знает. А Склюиха после этого как с ума сошла, пошла туда-сюда шататься. То в одном месте течёт, завтра едешь – она в другом течёт, шлюха, а не река! – Ответил Роберт Исмаилович, оборачиваясь ко мне с переднего сиденья. Но тут Хаммер тряхнуло так, что сын гор, клацнув железными зубами, схватился за ремень безопасности, безуспешно пытаясь рывками вытянуть его.
- А на карте вроде ещё дорога на Белоярск показана, вдоль берега, - поинтересовался Виктор и, заметив тщетные старания спутника, посоветовал:
- Да ты с рывка-то не рви, плавнее, нежнее… Так что с той дорогой?
- Э, была когда-то, - ответил снабженец, наконец, справившись с ремнём. - А лет пять назад Склюиху развернуло в ту сторону. Там тоже размыло часть дороги и мост полностью. Ну, едем, вон, Егорыч уже подгоняет.
Дальнейшее путешествие осталось у меня в памяти как сплошной рёв двигателя, судорожные рывки и ёрзанье тяжёлого американского внедорожника по колдобинам, оставленным своенравной рекой. Наконец, полоска леса, черневшая на горизонте, заметно приблизилась, и вот мы вкатились на непострадавший участок дороги. Фёдор Егорович вышел из болотохода.
- Ну как, все живы-здоровы?- обратился он к Виктору, с убитым видом, ходившего вокруг «Хаммера», покрытого слоем грязи, в царапинах и вмятинах.
- Кемел Трофи отдыхает, - попытался пошутить я, но осёкся под яростным взглядом напарника.
- Это ещё ничего, большая вода прошла, а вот что бывает вначале апреля или после сильных дождей! Или в ноябре, когда снег пройдёт, а дорогу ещё не накатали. И на Оби переправа не установилась. Ну вот, мы и въезжаем на территорию нашего острова, - сказал председатель.
– Собственно говоря, мы видим сейчас останец Салаирского кряжа. Здесь он продавил осадочные породы, и сейчас неспокоен, в связи с общим поднятием системы Алтай-Саяны-Салаир-Кузнецкий Алатау. Возможно, миллионов эдак через пятнадцать, здесь вырастет вполне приличная гора, - просветил нас Петро, спыгивая из кабины болотохода.
«Интересно, - подумал я, - что этот заучка делает в такой глуши? Ему бы сидеть в институте, писать докторскую диссертацию, а не месить грязь сапогами».
- Ну, всё, размялись? Теперь поехали. Если ничего непредвиденного не произойдёт, через пятнадцать минут будем в Поломошном.
Я ещё раз оглянулся на пройденную дорогу, и вдруг увидел тонкую ниточку насыпи. Справа, километрах в пяти.