- А это что? – спросил у снабженца.
- Остатки, немножко железный дорог биль, немножко туда-сюда паровоз ездил да, - пронырливый Роберт Исмаилович махнул рукой и полез в кабину.
- Это остатки северного железнодорожного обхода Барнаула, - тут же влез с объяснениями Петро.
- Как? Он же только был запроектирован и даже не начинал строиться?! – выпучил глаза Виктор. – А вы говорите, что тут уже остатки?!
- Он был не только построен, но и работал. А по железнодорожному мосту через Обь, который вы увидите, в начале пятидесятых даже ходили электропоезда.
«Чем дальше, тем страньше и страньше», - подумал я.
- Всё, поедем, поедем! – поторопил нас Егорыч. – До темноты лучше быть в деревне!
Я заметил, как побледнел Роберт, и быстро захлопнул дверцу. Комсомолец Петро уселся со мной рядом — и тоже закрыл дверцу, зачем-то заблокировав её.
- У Егорыча тут ещё дела, а я вас сразу до места провожу, - сказал он, неправильно истолковав мой удивлённый взгляд.
Солнце уже садилось. Странно, ведь мы выехали в около одиннадцати, а сейчас вечер, но ехали - как мне показалось - не более часа.
Болотоход подпрыгнул и резво покатился вперёд. Дорога действительно построена на совесть и даже поддерживалась в хорошем состоянии. Вдоль обочины высились вначале могучие сосны, видевшие, наверное, ещё демидовских рудознатцев, затем без перехода «Хаммер» въехал в настоящую чернь. Черные пихты высотой до неба заслонили горизонт. Но вот дорога сделала новый поворот, поднялась на горку и… дух захватило: внизу раскинулась заболоченная равнина, а на высоком берегу – рукой подать – виднелись трубы, заводские корпуса и высотные здания Барнаула.
- Это что – мираж? – невольно вырвалось у меня.
- Нет, это Барнаул, двадцать километров по прямой. Раньше теплоход за час тридцать минут добирался вверх по течению. Главный судовой ход был по Белоярской протоке, её раньше так и называли – Поломошная, – подал голос Роберт Исмаилович.
Я ещё раз отметил, как правильно и практически без акцента стал говорить зам по снабжению.
- А где же протока? Куда подевалась? – удивился Виктор.
- Да вот она, - Роберт Исмаилович показал на цепочку небольших не то луж, не то озерков протянувшихся вдоль самого берега – все, что от неё осталось.
- Однако, – только и нашел, что сказать Виктор.
- Долина реки Оби самая быстроизменчивая в мире, после Хуанхэ, естественно. На Хуанхэ не был, но результаты изменений долины Оби ощутил на себе, – подал голос Петро.
Я тем временем пытался дозвониться до Пал Палыча. Бесполезно. На дисплее смартфона появлялись надписи то «Сервис недоступен», то «Нет сети».
- А связи здесь и нет, не работает сотовый, уважаемый Яков Иванович, - проинформировал Петр.
- Как же так? Барнаул в прямой видимости, до федеральной трассы десять километров.
- Загадка природы. На военных грешили, да и сейчас грешим. Похоже их проделки.
Справа, в небольшом распадке, появился городок. Ряды коттеджей расходились лучами от центральной площади, на окраинах виднелись четыре трёхэтажных здания и, что самое интересное, имелся вокзал с сетью пристанционных путей. Железнодорожные пути обрывались неожиданно, точно поезда прибывали сюда прямо из воздуха. Весь посёлок обнесён тройными рядами колючей проволоки. От дороги, по которой мы ехали, ответвлялось шоссе и упиралось в солидное КПП.
- Это военные?
- Нет – это «пробный коммунизм». Институт здесь был. Здания его там за горкой располагались. А справа лагеря – один для японских военнопленных, а второй для обычных зэка. В начале 54-го, зимой, пожар там был, лагеря ликвидировали – японцев на родину досрочно отправили - в качестве жеста доброй воли, а наших зэка по другим зонам распихали. А весной 54-го половодье сильное было - мост снесло, комиссия из Москвы приезжала, долго работала, «пробный коммунизм» законсервировали, но охрана до сих пор стоит и вертолет туда по расписанию раз в неделю летает, а иногда и чаще. Такие дела. Да я вам вечером подробнее расскажу. Материалы кое-какие собрал.
Дорога сделала ещё один поворот - и открылись поля, справа от дороги ферма, село стоящее на небольшом взгорке, на берегу бывшей протоки.
- Поломошное, – заметно повеселел Роберт Исмаилович.
И тут со стороны «пробного коммунизма» раздался низкий рёв – казалось, завибрировало всё пространство вокруг. Звук усиливался, будто нечто огромное, беспощадное, сметающее все на своем пути пыталось настигнуть нас. Виктор резко затормозил и высунулся из машины. Я открыл дверцу и тоже оглянулся назад. Над небольшой возвышенностью, господствующей над всем островком, поднимался небольшой столб пара, но звук шел не оттуда. Нечто двигалось следом за нами. Пораженный, уставился на вершину чёрной горы и, поймав себя на этом, с большим трудом отвёл взгляд. И увидел совершенно белые от ужаса глаза Роберта Исмаиловича, он беззвучно открывал рот в неслышном крике.