- Ну, это хорошо, успокойтесь. Сейчас во всём разберёмся.
В дверь деликатно поскреблись. Вошёл Суровцев и молча протянул подполковнику папку. Тот бегло пролистал.
- Так, интересно… А вы знаете, какую должность занимает ваш муж на Объекте?
- Он… - Варя задумалась, - …военный. Майор! – обрадовалась вспомнив, вспомнив слово.
- А должность?
- А это разве не должность?
- Это звание, - совсем по-мальчишески ухмыльнулся следователь и тут же осёкся под строгим взглядом начальника.
- А-ааа… Я не знала. Правда-правда не знала, - пролепетала Варя. - Военным служит, а как там дальше – не говорил. Я, знаете ли, аспирантка, и не разбираюсь в званиях и обязанностях.
- Интересно вас воспитывали. А в войну-то вы где были? Если в званиях не разбираетесь? По возрасту как раз бы в медсёстры.
- В госпитале работала, санитаркой, после школы сразу в госпиталь, потом на биолога поступила. Так училась и работала.
- Хорошо училась, - полковник улыбнулся. – Не каждый Тимирязевскую академию с красным дипломом заканчивает. Да ещё и в аспирантуре вас оставляют. Как там профессор Приходько? Давно его не видел, здоров? Так всё лесами и занимается? Соснами да ёлками?
- Да, профессор здоров... А вы его разве знаете? Неожиданно... - девушка впервые за всё время допроса подняла взгляд, с удивлением посмотрев на военного. Это был пожилой человек, седой и солидный. От него веяло таким спокойствием, что Варвара вдруг окончательно успокоилась. Почему-то ей показалось, что теперь всё будет в порядке – всё-всё! Всё это кончится, и она, выйдя из камеры, сразу попадёт в объятья мужа, а уж Виталя не допустит, чтобы с ней что-то случилось, не даст ничему плохому прикоснуться к своей жене...
- Ещё б мне не знать Владимира Евграфовича! – Ответил военный с двумя большими звёздами на погонах. -Его весь Советский Союз знает. Сталинский план преобразования природы – это ж великое дело! Вот ваши документы, Варвара Фёдоровна. Просим простить нас за нетактичное поведение, но сами понимаете – работа. Да и вы глупостей наделали. Если сказал муж – встретит, надо было сидеть молча на вокзале и ждать. А вы у каждого встречного спрашивали,где тут посёлок Лесной. А место, знаете ли, особое. А потом что сделали? Вообще в крайком пошли. А они там ни слухом, ни духом о таком месте. Да и знать им это не положено. Ну, красавица, вот ваши документы – тут всё, и перевод из академии в наш институт в том числе, идите, там уж вас молодой муж заждался. Вон, за дверью шаги меряет.
Не веря своим ушам, Варвара встала и на ватных ногах вышла из кабинета – и тут же замерла, увидев перекошенное от ярости лицо мужа.
Глава 4
Утро начиналось ярко. Июньское солнце вынырнуло из-за Чёрной горки и осветило село, запрыгав рассветными лучами по стёклам и крытым жестью крышам. Петухи вовсю надрывались, передавая эстафету со двора во двор, кое-где лениво брехали собаки. Вышел на крыльцо совхозной гостиницы - покурить после беспокойной ночи и разулыбался, увидев солидного, толстого кота, развалившегося на перилах.
- Ну как, удобно, братец? – смеясь, спросил у него, на что животина лениво, не открывая глаз, мявкнула.
Я сегодня спал примерно так же, как этот кот – удобно, неудобно, а выспался. В общей комнате трёхкомнатного люкса слышался звонкий голос«комсомольца» Петро и вялые полусонные реплики Виктора. Уработал зам по науке нашего мастера общения, переболтал. Тихонько рассмеялся, представив, сколько раз за ночь и какими словами обругал себя Виктор, привыкший сразу брать быка за рога, и в силу этой привычки пригласивший вчера заучку-ботаника «на рюмочку чая». Ботаник, выпив одну стопку, заговорил и не умолкал до утра. Сначала слушал, всё собираясь выбрать подходящий момент и уйти в спальню, но не тут-то было! Малейшее шевеление, и в мою сторону пулемётной очередью сыпались вопросы. Так что свернулся в кресле и счёл за лучшее не подавать признаков жизни вообще – так и заснул. А Петро вон как заливается, не хуже деревенских петухов – далеко слыхать! Теперь Витька может на законном основании сказать, что о тензорном исчислении он знает если не всё, то почти всё! «Ликбез ботаник провёл что надо», - подумал я и рассмеялся. О, вот, наконец, прощается!
Петро появился на крыльце свежий и бодрый, как будто не дискутировал всю ночь «обо всём доступном познанию». На нём были простые синие джинсы – дешовые, с китайского рынка, фланелевая клетчатая рубашка, сверху накинута джинсовка, но видно от другого костюма, темнее оттенком.