- Приятно было пообщаться с представителями славного концерна РИП! С образованными людьми вообще приятно пообщаться. У нас в селе с этим тяжело. Умных много, да все умные, через одного, а вот образованных, к моему великому сожалению, нет, пожаловался заместитель председателя по науке.
- А мне удивительно, почему вы с таким блестящим образованием живёте в этой глухомани? – Поинтересовался я, протягивая Петру пачку «Парламента».
- Это для вас глухомань, а для меня - окно в будущее. – Он увидел сигареты и замотал головой:
- Спасибо, не курю. Это, знаете ли, вредно. Я вообще чураюсь вредных привычек, а курение, не говоря уж о серьёзном ущербе, которое никотин наносит здоровью, вызывает сильнейшую зависимость. А человек, по моему мнению, должен быть свободен от плотских удовольствий и утех, чтобы ничего не мешало творческому процессу течь гармонично, доставляя радость познания!
И тут же, без перехода разразился длинной тирадой на тему непроторённых путей в науке и о камне, «отброшенном строителями». Я обречённо хмыкнул – ну вот надо же, наступил на те же грабли, что и мой напарник! Но слушал с улыбкой – Петро меня забавлял, такие типы сейчас редко встречаются. Может, он действительно пролежал где-то в сундуке, пронафталиненный, лет пятьдесят-шестьдесят, и выпрыгнул оттуда в наше время таким вот – одержимым, горящим свяятой верой в счастливое будущее и с беспокойным комсомольским сердцем?
- … вообще ещё дед мой видел как посёлок «Пробный коммунизм» строили, – Рассказывал ботаник, даже не замечая, что я не слушаю его. Впрочем, ему так нравилось говорить, что собеседниками могли бы стать магазинные манекены – он, скорее всего, и не заметил бы, что говорит только он, ещё бы и похвалил потом, сказал что-нибудь хорошее об их умении вести беседу. - И даже был там и проехал по струнному мосту через Обь в нашу как вы говорите «глухомань»… - Он размахивал руками, отчаянно жестикулируя, я даже начал опасаться: а не слишком ли перевозбудился наш учёный друг во время ночной бесды? - Какая ж это глухомань, если до столицы края по прямой двадцать километров? Поезд за пятнадцать минут был на вокзале в Барнауле. И какой поезд! Дед рассказывал, ни до, ни после таких не видел ни в кино, ни на картинках - как в сказке побывал. С тех пор и поверил он крепко в коммунизм.
- Ну, с этим всё понятно, за твоего деда несказанно рад, - с трудом вклинился в его монолог, направляя поток слов в русло текущих проблем, - но хотелось бы узнать, у нас-то какие планы на сегодня? Нам бы нужно межевание посмотреть и с жильём определиться. Давай, Петро, как зам по науке, принимай командирские решения.
Я бросил окурок в урну, полную воды, выпрямился и потянулся – до хруста в костях: надо ж было уснуть, свернувшись в кресле? Специально захочешь – не получится, а нечаянно так и запросто...
- Ну, Фёдор Егорович вам определил уже. Жить будете в люксе, на счёт еды сейчас поедем к Егорычу, столоваться у него будете. А документацию хоть сейчас в конторе посмотреть можете.
- Ладно. Виктор! – крикнул я. – Где ты там? Поехали уже!..
- Куда? – проворчал напарник, выходя на крыльцо. Недовольное лицо, лохматый, в мятой одежде. Вспомнив, как он пристраивался заснуть то на кровати, то в кресле, но неумолчный ботаник тормошил его, требуя продолжить спор. Мне-то что, я просто поудобнее устроился в кресле, закрыл глаза и, прикрыв подушкой ухо, заснул, а вот Витька, похоже, «просветился» по полной программе!
- На Кудыкину гору – мышей ловить, да тебя кормить, – с ехидцей в голосе ответил ему.
- И зачем?
- Завтракать, друг мой любознательный, видишь ли, некоторые люди с утра кушать хотят.
- А я уже перекусил! – Радостно сообщил ботаник. – Заглянул к администраторше, а она меня напоила вкуснейшим чаем и угостила бутербродами!
- Рад за тебя, - проворчал Виктор, с ненавистью глянув на знатока в области применения тензонрных исчислений.
Чертыхаясь, он завёл «Хаммер» и, сокрушенно поцокав языком, вышел, при свете дня рассмотреть царапины на когда-то сверкавшем лаком кузове и оценить ущерб.
- Да тут два шага, пешком дойдём, - сказал ботаник, махнув рукой вдоль улицы.
Виктор не стал настаивать, и мы потащились по грязной, раскисшей дороге, стараясь наступать на остатки асфальта и траву.
- Вот дерьмо! Яшк, прикинь, в коровью лепёшку влез! – Виктор достал из кармана спортивной курки пачку влажных салфеток и принялся стирать навоз с кроссовки. – Позавчера только приобрёл. Найковские, десятку стоят…
Я едва не рассмеялся, столько обиды было в голосе напарника. Словно ребёнок, у которого в первый же день отвалилось колесо от новой машинки.
- Сапоги бы надел, резиновые. Я вон в галошах – и не парюсь, - ответил ему, подумав, что правильно сделал, что с утречка заглянул к администраторше – доброй женщине с прямо-таки материнским участием одолжившей мне пару «деревенских вездеходов» - это она так выразилась, а я порадовался, что у тётушки размер ноги оказался удачный – сорок первый, как и у меня. Кстати, меня администраторша тоже пыталась накормить бутербродами, но я отказался, не хотел портить аппетит перед завтраком.