- Ничего-ничего, - проблеял в ответ шеф, пропуская её. И тут же, не дожидаясь, пока Виктор закроет за секретаршей дверь, рявкнул на нас:
- Ну где вы всё утро шляеетесь? Я уже полчаса вас жду!
- Пал Палыч, ужасные пробки...
- И мы не опоздали, ровно в десять на рабочем месте!
- Да? Ну ладно. Присаживайтесь, – он махнул рукой к небольшому столику, справа от своего. – Так вот, друзья, вчера мне звонил Сам!
- Николай Александрович? – спросил Виктор.
- Поднимай выше. Николай Николаевич. – Приупоминании имени президента и основателя концерна шеф непроизвольно вытянулся по стойке смирно, его лицо приняло благоговейное выражение. Он поднял палец вверх и сказал: - Николай Николаевич позвонил мне лично. И дал заданье. Заданье суперважное. Нужно помочь совхозу «Заветы Октября».
Меня это заявление поверг в шок: с каких это пор Ниф-Ниф, который сейчас находится на отдыхе в Намибии, интересуется каким-то там колхозом? Мы планово скупаем такие хозяйства десятками, ну может быть не десятками,лично я участвовал в пять сделках и это только в Западной Сибири , технология отработана, и никогда раньше руководство не указывало, какие хозяйства покупать, и на каких условиях.
- Что значит оказать помощь? То есть купить? – поинтересовался Виктор.
- По обычной схеме? И где эти «Заветы Октября»? – уточнил я.
- Объясняю для особо непонятливых. «Заветы Октября» в восьмидесяти километрах от города. Собственно говоря, шестьдесят километров по федеральной трассе «Восток», а дальше всё больше лесом, лесом. Говорят, там ещё и болота есть. А каким образом помощь оказывать будете, это уж на месте разберетесь. Тем более, что земля у них до конца не оформлена, большие проблемы с межеванием. Особенно… - шеф сделал многозначительную паузу и слегка приподнялся в кресле, опираясь кулаками о столешницу, - особенно в районе бывшего полигона министерства обороны. Плюс - парочка фермерков. Небольших, но очень горластых. Вонь могут поднять.
- Ну, с фермерами мы разберёмся, не впервой, - усмехнулся Виктор, но тут, же добавил: - А вот что делать с военными?
- А вот с военными, как раз Николай Николаевич всё решит. Вам нужно только правильно провести межевание на местности, и – с нажимом в голосе добавил он, вставая, - очень правильно оформить. Сильно хочет Сам получить этот кусок земли. Сильно, очень сильно! – шеф исподлобья посмотрел на нас, прежде чем опуститься обратно в кресло. – Ну и технические, так сказать, моменты… Поскольку жить там придётся долго, пока суд да дело, прикупите домик, какой приглянётся. Работать будете вместе, или вахтовым методом, это уж вы сами решите. Ну а сейчас… - он поддёрнул рукав, прищурился, глядя на часы, и сообщил: - Примерно через час подойдут трое мужичков, как раз оттуда, с ними и отправитесь. А то сами понимаете – болота. По дороге всё и расскажут, покажут.
- Ага, местные легенды, мифы, тосты, - усмехнулся Виктор.
- Виктор, всё ты у нас всё ёрничаешь?.. Задание серьёзное, так сказать, на контроле - у Самого. Так что, пожалуйста, это, без шуток чтобы у меня!.. Получите в бухгалтерии корпоративную карточку, и вперёд. Только особо не шикуйте, отчитаться придётся, и кто знает, может, перед Самим, - шеф снова благоговейно вздохнул и поднял указательный палец вверх.
- Он бы ещё портрет Ниф-Нифа повесил, вместо президентского, - проворчал я, выйдя из кабинета.
- Кто знает, может, он там и будет висеть, на законных основаниях, - хохотнул Виктор, хлопнув меня по плечу. – Шевелись, развалина, дело, похоже, хлебное.
- Ага, ещё масляное и икорное. Не подавиться бы.
- Ты что, Яш? Какой-то пессимизм махровый. Раньше за тобой такого не замечал.
- Да сон плохой видел.
Пока Виктор оформлял документы, получал корпоративную карту, я сидел в кресле на своём рабочем месте, и пытался проанализировать сон.
Снилось, будто иду по тёмному-тёмному лесу. Не то что тёмному, но всё же, всё же... Бурелома мало, подлеска тоже нет, а растут в нём какие-то чёрные ёлки не елки, сосны не сосны, а что что-то высокое, свечами, вроде кипарисов. И вот совершенно неожиданно выхожу на поляну, а трава там зелёная-зелёная, солнце ярко брызжет, а в центре рощица стоит. Деревья ровные, стволы белые, вроде как берёзки, только листья на них необычные – что-то вроде хвоинок, только широких и приплюснутых, похожих на сердечки. И как будто звон идёт от этого места. Или может пчёлы так гудят? И хочу я будто бы бежать к этому месту, как передо мной появляется женщина. Сначала думал, что это моя мать, но только молодая, красивая. И будто бы говорит мне она: «А тебе пока сюда нельзя». И называет меня по имени, только на немецкий манер: «Якоб». Отвечаю, что зовёт меня это место, а роща за её спиной вся так и переливается. «Нельзя тебе ещё, с собой разберись, с судьбой разберись, кто враг тебе, кто друг разберись, а то получится как тогда», - отвечает она. Я бы кричу «Когда тогда?» - а она не ответила, повернулась и пошла. Будто поплыла. Я кричу: «Что ты меня поучаешь?! Кто ты такая, чтобы мне запреты ставить?» А она отвечает: «Это уж ты сам вспомни. Я думаю, ты вспомнишь это. Очень скоро вспомнишь». Всё так же, не поворачиваясь, руку подняла ладонью вверх и начал я удаляться от этой рощи. Всё дальше и дальше... И будто бы не я вдвигаюсь в тёмную чащу, а поляна больше становится, больше и шире. Вот это уже и не поляна, а бездна космическая передо мной распростёрлась. И звёзды. Созвездия какие-то не наши, незнакомые. Кажется, вот-вот до них дотянешься, такие огромные, мохнатые. И понял я, что если сейчас потеряю свет белых деревьев, то навсегда останусь в этой звёздной бездне. И так мне стало страшно и холодно, что я проснулся. И что странно – будто наяву звон слышу: будто кто струны перебирает. Не гитарные. Арфа так играет. Странный сон, мутный...