Увлекшись заманчивой идеей, экспериментатор плотно закрыл не полностью затворенные ставни, а затем, думая о выходе из этого гиблого места, снова открыл окно.
В оконном проеме ничего не было. То есть, совсем ничего, ни цвета, ни формы, ни даже пустоты. Несколько секунд Егор таращился на это безобразие, потом у него закружилась голова, он зажмурился. Закрыл окно не глядя, шестым чувством уловив, что на этот раз эксперимент окончился провалом. Избушка, точнее опытная станция института физики пространства, была важнейшим неизвестным фактором в той ловушке, куда он угодил. Подавляя тревогу и вползающую в душу леденящую жуть, парень выскочил на порог. Сразу же глаз отметил невысоко парившего коршуна, ломано упавшего вниз. Когда Егор уже метнулся к машине, с сосны, стоявшей на краю поляны, замертво рухнул вниз дятел. Парень заскочил в свой внедорожник, понадеявшись на то, что металл хоть как-то защитит его от внезапно возникшего смертоносного излучения. И, теряя сознание, понял, что надежда оказалась ошибочной, корпус джипа защитить его не смог.
«Откуда все-таки его странная спутница знала, что развалины здания за барьером – это институт физики пространства?»
Позже, гораздо позже, не в силах окончательно вынырнуть из полуобморочного состояния, Егор понял, что в джипе рядом с ним оказалась Саша. Села рядом, взяла его под руку и крепко прижалась.
– Ты был такой нереально крутой, – тихо сказала она и рассмеялась, – Ты меня вообще ни о чем не расспрашивал, все сам знал заранее. Мне было неловко сказать тебе, что в первый раз я попала в эту аномалию лет пять назад. Та бабка, которая меня направила в ловушку, уже умерла, и вся деревня сгинула. Ты предлагал им отомстить. И без меня справились… А я с тех пор несколько раз сюда приходила, посмотреть на танцующих журавлей. На настоящей полянке журавли не подпускают человека так близко, как видно в окошке. Понимаешь? Это была только моя тайна. Мне не с кем было поделиться, пока я не встретила тебя. Я бы все тебе рассказала, мне очень хотелось, но я боялась… Сложно раскрыть душу и рассказать, насколько ты ненормальная.
Егор дернулся мысленно, но тело его не слушалось. Он не мог издать ни звука.
– Я то была готова все рассказать, то боялась, что ты не поверишь и сочтешь меня сумасшедшей, то боялась, что ты сам начнешь меня расспрашивать, но ты не спрашивал, – продолжала Саша, все так же ласково прижимаясь к нему, – Именно избушка подстраивает аномалию под человека, который в нее попал. Как только ты открыл окно опытной станции, которую мы назвали избушкой, началась подгонка контура аномалии под тебя. И на границе меняющегося пространственного как бы кармана начали гибнуть все живые существа. Но ты не погиб, не погиб чудом, и знаешь почему? Потому что молитвой может стать и поступок.
Егор еще раз дернулся и усилием воли окончательно пришел в себя. Обрадовался. Действительно рядом с ним сидела, прижавшись, Саша. Он высвободил руку и потянулся включить свет в салоне. Было уже совсем темно.
– Зато теперь ты сможешь отсюда свободно выйти, – сказала Саша еле слышно куда-то ему в плечо. – И выйти, и выехать, я думаю, сможешь. И мы даже сможем, наконец, отключить приборы, поддерживающие аномалию. Это в одиночку я не могла, а вдвоем с тобой – да запросто.
Егор включил свет в салоне, мазнул взглядом по зеркальцу впереди, поворачиваясь, чтобы обнять девушку. Обнять и, наконец, нормально объясниться. И вдруг резко повернул голову обратно, чтобы пристально вглядеться в зеркало.
Глаза у него стали совершенно черными.
ПОСЛЕСЛОВИЕ
– Самое страшное уже позади. Осталось только поднять крышку люка и спуститься вниз, – явно подбадривая Егора, сказала Саша. Она даже улыбнулась, глядя на спутника, одной рукой опиравшегося на покрытый ржавчиной ломик, а другой гладившего бритый затылок и проникавшегося важностью момента. Лучи вечернего солнца, скользя по серому бетонному полу, сквозь проломы в стене уходили наружу, туда, где зеленела трава и шуршали на ветру березки.
Позади остались напряженные поиски подъезда к развалинам института физики пространства. Напрямик, через пространственный барьер, Егор с Сашей ехать не рискнули. Даже теперь, когда они могли без труда выехать из пространственной ловушки, даже теперь, когда Егор четко видел все вокруг, несмотря на искажение пространства, просто съехать по склону к институту было страшно.