На объезд ушел весь день.
Егор решительно поддел ломиком крышку люка и поднажал. Что-то хрустнуло, люк приоткрылся. Парень открыл его полностью и закрепил тросом. Вниз уходила серая лестница без перил. В подвале все еще горел тусклый свет. Электричество подавалось с маленькой электростанции, устроенной на небольшой речке в нескольких десятках метров от института. Подавалось до того момента, как на электростанцию набрел злой Егор с ломиком. С тех пор, вот уже почти целый час электричество не подавалось никуда.
Но в подвале свет еще горел. Егор осторожно спустился по кривым ступеням, подсвечивая себе фонарем, обернулся, помог спуститься Саше. Потом окинул взглядом помещение.
– Действительно, центр. И центр старинный. Создавали его еще до появления жидкокристаллических мониторов, микросхем и прочих современных приблуд.
Почти все пространство в помещении занимала непонятная машина, смотревшаяся стеной от пола и до потолка. За круглыми стеклами окошек подрагивали стрелочки непонятных приборов, загадочно мерцали лампочки. В центре стены выделялся большой красный рубильник.
«Как работает машина – непонятно, но как выключить – очевидно».
– Представляешь, Саша, вся та крутая аномалия обслуживается по обычным электрическим проводам – удивился Егор, заметив толстый черный кабель, тянущийся наружу. – В наше время беспроводных технологий выглядит смешно. Хотя, если вспомнить, что самый надежный интернет – проводной, то – не очень.
Он обернулся. Саша не улыбнулась его неуклюжей попытке разрядить ситуацию. Обхватив себя руками, перепугано замерла. Тогда парень, не говоря больше ни слова, выдавил стекло и отжал рубильник. Лампочки медленно погасли, в подвале стало темно. Он снова зажег свой фонарь. Снаружи донесся ровный гул, потом сильный треск.
– Хорошо, что мы в убежище, – нервно сказала Саша. Егор ее обнял, порадовавшись где-то глубоко внутри, что есть перед кем изображать крутого парня.
– Подождем немного? – тихо спросил он. – Ты как?
Саша не ответила. Опустила голову ему на плечо и ухватилась обеими руками за его куртку.
– Что с тобой происходит по ночам? – прямо спросил врач. В конце концов, наступала ночь и, поддерживая слабеющую спутницу, он читал себя обязанным, выяснить, наконец, правду.
– Теперь уже ничего, наверное, не произойдет, – еле слышно проговорила девушка. – А там в избушке я спала рядом с окошком, чтобы поддерживать существующий контур аномалии. Чтобы он не изменился, и ты не погиб. Не знаю, как это выглядело со стороны…
– Как будто бы ты умерла.
– Аномалия тянула из меня силы. Не думала, что настолько интенсивно…
– Значит, силы тянула… Ты сможешь постоять хотя бы минутку без поддержки? Нельзя тебе садиться на бетонный пол в подвале. Сможешь?
Она кивнула и прислонилась плечом к выключенной машине. Егор, подсвечивая себе фонарем, выбрался наверх и снова спустился, вооруженный уже испытанным в деле ломом. Три раза ткнул ломиком в сложнейший прибор даже без размаха.
– Да, я варвар, вандал, – сообщил он, когда треск и звон осколков затих. – И слава Богу!
Они выбрались наружу. Егор оглянулся и присвистнул. Вековые ели на вершине холма, в зоне бывшей аномалии были поломаны и повалены, как в городском парке во время так называемой реконструкции.
– Да, хорошо, что я не додумался обрезать провода, находясь внутри того гиблого места, – с чувством проговорил Егор, усевшись на край бетонной плиты.
– Все хорошо, что хорошо кончается, – невесело улыбнулась Саша, бессильно сев на плиту рядом с Егором. – Если бы ты не изменился, мы бы с тобой не нашли вход в институт.
– Ну и ладно. Живем дальше. Поедешь со мной, восстанавливать деревянный храм? Сил наберешься на свежем воздухе. Глядишь, и местные подтянутся, когда сообразят, что их жертвеннику – хана.
– Аа-а, э-э-э… Егор, а ты меня простил?
Егор снова почесал затылок. Волосы отрастали, и пальцы покалывало.