Когда Егор вошел на кухню, оба собутыльника уже отрубились. И пол, и стол, и нижнюю часть холодильника темно-красными разводами расцветили потеки крови. В коридоре сидела на полу и тихо всхлипывала без слез невыразительного вида тетка, босая, в коротком халате, обнажавшем ноги в красно-бурых кровавых разводах. Фельдшер даже на мгновение растерялся, решая, с кого начать оказание первой помощи. Наклонился над раненым алкашом, срезать окровавленную майку, и вот тут-то Егору и стало тошно в первый раз в жизни. Мужик уже был серо-голубоватого цвета, но кровь из него продолжала течь. И она не свертывалась.
Уже не свертывалась.
Егор еще раз внимательно оглядел штаны алкаша. Штаны оказались в крови и снаружи и изнутри. В результате трагического совпадения, если только такое можно назвать совпадением, помимо ножевого ранения, у пациента имелось еще и запущенное геморройное кровотечение.
А за окном шел мокрый снег. Пробки на дорогах…
«До больницы не довезем», – вспышкой мелькнула тревожная мысль в сознании. В следующую секунду Егор развернулся к своему чемоданчику. Он привык действовать быстро.
– Егор, что тут у тебя? А-а-а, живопИсь какая, – на пороге кухни остановился Василь Максимович, опытный шофер скорой помощи.
– Факторы свертываемости того уже, – глухо сказал фельдшер, роясь в чемоданчике и с трудом сдерживая тошноту, – израсходовались, в смысле. Нужно прямое переливание крови. Иначе она не остановится.
Он только мельком слышал, что кто-то на скорой такое делал. Говорили, что успешно.
– Кровь-то свою переливать будешь? – спросил Максимыч, внимательно глядя на напарника, вскрывающего стерильный пакет с капельной системой.
– У меня кровь универсального донора, – старательно сглотнув, ответил фельдшер, отрезая от трубки капельницы кусок подходящего размера.
Еще через несколько мгновений топорная, но вполне годная система для переливания крови была готова.
– Эй, подруга, – крикнул Максимыч безостановочно всхлипывающей женщине, – иди сюда, подержи сожителя. И газету на табурет постели. Не в лужу же крови доктору садиться.
– Дай ей успокоительное, – пробурчал Егор.
Потом снял жгут со своей руки, и его кровь потекла по трубке. Максимыч в нужный момент подсоединил конец трубки к катетеру в вене пациента.
– Хороший ты парень, Егор, не испортила бы тебя система медицинская, – неожиданно сказал Василь Максимыч. – И в вену сам себе попадаешь. Я бы ни в жизнь не смог.
– Да что я хуже нариков, что ли? Они-то сами себе попадают…
Как ни удивительно, но кровотечение у алкаша тогда остановилось. Фельдшер быстренько перемотал бедолагу бинтами для надежности, и они с Максимычем довезли пациента до больницы. Егор даже не стал узнавать, выжил ли тот алкаш, или нет.
«Какая разница? Все равно помрет после следующих попоек. Главное, что эксперимент завершился успешно».
Но вот именно в тот день, сидя среди разводов крови на кухне алкашей, прикидывая, через сколько минут прервать прямое переливание крови, Егор и утратил остатки впечатлительности. Никогда больше, даже под Новый год, забирая искалеченных взрывом петард людей, он не испытывал ни ужаса, ни паники, ни тошнотворного отвращения. Спокойный как ноутбук разум хладнокровно диктовал, что нужно делать.
А вот теперь, в полутемной избушке среди глухого леса, рядом с непонятным трупом пробрала жуть.
И тут труп пошевелился. Егор издал невнятный возглас и прислонился к стене. Существо на скамейке еще раз пошевелилось и село, свесив ноги на пол. Одеяльного вида тряпка сползла с плеч. Тишина длилась и длилась.