Егор привстал на камне, снова ошеломленно почесал затылок и уселся обратно. Хищная птица, тем временем, спикировав куда-то в сторону, поднялась вверх, держа к когтях большую кость.
– Ох, ты ж! Бедренная кость, – врач, прищурившись, смотрел на взлетевшего хищника. – И какая большая. Лосиная, что ли?
Саша ответила не сразу.
– Я читала, – неуверенно начала она, – про нечто подобное нашей аномалии. В той истории человек, чтобы выйти, должен был измениться, стать таким, чтобы ловушка его выпустила. Иначе он погибал. Но те, кто менялись, становились избранными.
Егор недоверчиво фыркнул, но не стал спорить.
– А как же иначе? – продолжила девушка увереннее. – Аномалия затрагивает не только физическое пространство, как вон та завеса. Затрагивает и наше восприятие пространства. Ты мог это заметить, бродя по лесу кругами сегодня утром. Изменение пространства влияет не только на тело, но и на душу. Люди ведь привязаны к окружающему миру не только телесно, но и душевно, ты понимаешь?
– Ну если ты считаешь, что круг нашей аномалии замкнула Высшая Сила, то вполне закономерен вывод, что нужно угодить Ей, чтобы выйти отсюда.
– А, ты понимаешь… Я потому и думаю, что тот пространственный барьер впереди создали люди, местные ученые. Уж слишком он неестественный. Наверное, проверяли на других заключенных. Может быть, хотели сделать барьер проходимым для человека, может быть еще как-то заставить человека проходить сквозь пространство. Знаешь, есть такая теория, что трехмерное пространство можно проткнуть, как свернутый лист бумаги, и значительно сократить путь.
– Да ладно!
– Там полным-полно человеческих костей… Правда, еще и местные жители используют наше гиблое место как жертвенник. Пошлют чужака неместного по той дорожке, по которой ты приехал, и все – дело сделано. Меня, кстати, деревенская бабуля сюда направила. Накормила, напоила, в баньку пригласила вымыться, а на следующий день направила по «короткой» дорожке. «Журавлей смотреть». У них засуха была, огороды гибли. Что только не сделает человек, чтобы спасти свой огород, – девушка горько усмехнулась. – Я вышла на ту полянку, где избушка. С полянки – хорошая тропка. Единственная. Выводит сюда. Хорошо, я вышла под вечер, увидела завесу. Потом зверек на моих глазах погиб. Дождь так и не пошел, я выжила. То-то та бабуля расстроилась. Зря только воду перевела на баню… – девушка поежилась, обхватила себя руками. Егор потрясенно слушал, не перебивал, хотя внутри все кипело. – Людям обязательно нужна жертва, чтобы обратиться к сверхъестественным силам. Чтобы охота была удачной, дожди вовремя… Вот ты говорил, что приехал сюда, восстанавливать деревянную церковь. А местные вам будут помогать?
Егор промолчал.
– Вот то-то и оно. Зачем им храм, когда у них есть жертвенник? – Саша поерзала на камне, доверчиво придвинувшись к спутнику. Тот осторожно обнял девушку, положив ей руку на плечо.
Тем временем свечерело. И вдруг над склоном закружились странные кривые вороны, перелетая уже невидимый барьер туда и обратно.
– А это как раз те, кто изменился? – хмыкнул Егор. – Как-то не тянет меняться подобным образом.
– Ты о чем?
– Кривые они. И одноглазые, по-моему…
Саша не ответила. Черные птицы пикировали вниз и поднимались вверх, прыгали по склону и разрывали землю ниже пространственного барьера.
– Кости человеческие, что ли? – потрясенно спросил врач, вставая и пристально вглядываясь в то, что ближайшая птица держала в лапах. – Череп! Ни хрена себе!
– Я же говорила, – мрачно ответила Саша, плотнее запахивая на себе теплую безрукавку. – Если бы я тебя не остановила, ты бы тоже сбежал по склону, ни о чем не догадываясь. И сейчас те птички пировали бы мясом. Птицы, кстати, могут быть нормальными воронами. Но из-за деформации пространства внутри аномалии ты воспринимаешь их кривыми. Наше обычное зрение на подобные «чудеса» явно не рассчитано.
Егор мужественно задавил в себе приступ паники.
– Пошли обратно, Саша. Нам еще через лес идти.
– У тебя батарейка в фонарике не села? – слабо улыбнулась девушка. – Нам понадобится яркий свет.
Тропинка вела под темный полог ночного леса. Яркий луч фонаря высвечивал впереди тонкие черные стволики кустов черемухи, глянцевые листья черничника, легко касался загрубевших стволов елей поодаль. Лес все больше наполнялся шорохами, шелестом, трещали сухие ветки под неосторожными лапами.