– О, и зверье появилось, – Егор прицельно направил луч фонаря прямо в морду излишне высунувшегося трехлапого, одноглазого существа. – Вот, уроды!
Зверек отпрыгнул в глухую темноту. Он совершенно точно не отбрасывал тени. В ярком электрическом свете это было хорошо заметно.
– На самом деле, это одичавшие собаки, – тихо сказала Саша. – Только они не полностью находятся в нашем пространстве, потому так выглядят. В твоих глазах.
– Хорошо, хоть света боятся, – Егор отпугнул еще одного обнаглевшего обитателя леса. – Послушай, Саша, ты сказала, что тебя сюда направила деревенская бабка. Ты понимаешь, что этого нельзя спускать? Развели тут, понимаешь, дремучую славянскую древность с жертвоприношениями! Выберемся, покажешь мне ее. Надо подпалить той сволочи сарай. А то и хату, чтобы впредь неповадно было.
– Ты хочешь, чтобы я им отомстила? Местным жителям?
– А ты как думаешь?! – психанул Егор. – Нет! Пусть и дальше лохов на смерть отправляют. Я так понимаю, что стволы на поляне не лесорубы оставили. Кто-то пытался расширить эту просеку, по которой мы с тобой идем. Пытался проехать. Уж не того ли автомобилиста череп та мерзкая птичка в когтях несла? Хоть бы поворот с трассы елками засадили. Уроды!
– Ты вроде говорил, что тебе поворот Яндекс показал.
Егор молча пнул ногой яркий мухомор. Оранжевая шляпка в белых пятнах как мячик мелькнула в луче фонаря и исчезла в темени леса.
– Если ты выберешься, Егор, то ты вправе мстить, – тихо сказала Саша. – Но я не буду. Когда человек отказывается от мести, то он тоже совершает жертвоприношение. Понимаешь? Самопожертвование… Без жертвы невозможно войти в контакт с Высшими Силами. Если приносишь в жертву кого-то другого – то контакт получается с одними Силами, а если самого себя – то совсем с другими. Этот выбор делает когда-то каждый человек, в той или иной степени, понимаешь?
– А почему твоя Высшая Сила не уничтожила нахрен всю эту паскудную ловушку? Почему, если она такая хорошая?
– Наверное, чтобы люди увидели последствия того, что они делают, и ужаснулись сами. Иначе, одну ловушку уничтожишь, а они пять других создадут. И без того ради множества умученных тут людей, не столько ученых, сколько простых людей, чернорабочих и других помощников, которых тут как бы принесли в жертву, Бог закольцевал эту пространственную аномалию саму на себя. Иначе вся здешняя земля бы погибла.
– И откуда ты все это знаешь? Самая умная?
– Я не знаю, я чувствую. У меня развитая интуиция.
– Ах, интуиция и женская логика…
От бессильной злости Егор непременно сказал бы что-нибудь обидное по поводу женской логики, в чем бы потом наверняка раскаивался. Но в свете фонаря блеснула лакированная поверхность джипа. Путники вышли на полянку с избушкой.
– Ужинать и спать? – мрачно спросил Егор, порадовавшись, что неуютные философские разговоры можно закончить.
Кое-как устроившись в избушке при свете все того же фонаря они доели то, что осталось от обеда.
– Завтра нужно будет грибов насобирать, что ли, – пробурчал парень. – Достал уже сухпаек. Мало ли, сколько мы тут проторчим… Ты будешь спать в избушке?
– Да. Только Егор…
– Что?
– Не заходи, пожалуйста, до утра в избушку.
– Не больно-то надо. Я тебя только укрыть хотел. Чтобы ты не замерзла.
– Спасибо тебе. Не обижайся, – девушка виновато улыбнулась.
Парень буркнул в ответ что-то невразумительное, внезапно вспомнив ужас, пережитый прошлой ночью, и пошел устраиваться на ночлег в своем комфортабельном джипе.
С утра, звонкого от птичьих трелей, все произошедшее накануне казалось нереальным фильмом ужасов. Солнечные лучи светлыми полосами пересекали полянку, заросшую мятликом, по поваленным бревнам с залихватским видом прыгали трясогузки, в небе, переливавшемся оттенками лазури, неспешно плыли облачка. Дверь в избушку была открыта.
– Можно? – Егор вежливо постучал кулаком по косяку.
– Заходи, я завтрак накрыла.
В полутьме лицо девушки было плохо различимо, и это почему-то напрягало. Парень дернулся, чтобы полностью открыть ставни единственного окна.