-Что ты несешь, черт возьми! - не на шутку разозлился Егор. -Тащись сюда!
В груди у Няроха что-то заклокотало, его тело заметно напряглось, будто в приступе рвотного позыва, а затем он выплюнул какой-то маленький предмет на руку, похожий на одну из птичьих фигурок в доме Лосара Тыманова. Но времени беспокоиться о здоровье проводника у Феоктистова сейчас не было — его плененная болотной кочкой нога уже по колено ушла под мшару, где к капкану, смертельной хваткой держащему стопу добавился еще один, обхвативший голень с двух сторон. Егор старательно гнал эту мысль прочь, но было непросто отделаться от ощущения, что его конечность облепило несколько…
-Люблю я это болото, - чужим голосом, принадлежащим, скорее, древней старухе, нежели молодому студенту университета, проскрежетал Нярох. -Тут не разберешь, где кочка, а где рука мертвеца, дерновиной обросшая. Наступишь на нее, а тебя младший сын или жена одного из тех, кто в курганах лежит, начинает вниз на гнилое дно тянуть, где их топили, стоило главе семьи умереть. Сегодня, правда, болотные люди вялые какие-то, потревожить пришлось.
Егор выхватил пистолет, который теперь стал для него, кружащего в стрежне реки ужаса, соломинкой, дающей пусть призрачную, но хоть какую-то надежду на спасение.
-Не знаю, что тебе надо, но либо ты мне сейчас поможешь, либо я тебя изрешечу: он бьет больно, а я — метко, - дрожащим голосом произнес он.
То, что представлялось Нярохом, лишь усмехнулось, и вдруг мелко задрожало, затряслось: голова в одну сторону, тело в другую — будто собака после воды отряхивается. Но вместо капель, во все стороны брызнули желтые хвойные иголки, на мгновение скрыв фигуру стоящего перед Егором существа.
-Так, значит, тебя учили со старшими разговаривать? - сварливо произнесла одетая в отороченный древесной корой лузан из крапивы, на поясе перехваченный юбкой из волчьего меха, древняя старуха. С ее головы свисали похожие на водоросли редкие волосы-нити, а полностью черные глаза-щелочки, с трудом находившиеся на испещренном множеством морщин лице, смотрели с ненавистью. -Впрочем, от скудельника другого ожидать и не приходится. Ну, ничего, у меня будет полно времени, чтобы тебя уважению к старости научить…
Палец Егора потянулся к спусковому крючку. В тот момент, когда ударно-спусковой механизм уже был готов исторгнуть пулю из ствола, пойманную смертельной хваткой ногу «археолога» сильно дернули алкающие пополнения на гнилом дне болотные люди, заставив его повалиться на зад и выронить пистолет.
Яныг эква подошла к бессильно барахтающемуся в маслянистой воде Егору, презрительно взглянула на него и щелкнула шестипалой рукой. Что-то зашуршало в стороне берега, с каждым мгновением приближаясь к Феоктистову — будто огромная змея пришла в движение, и теперь терлась чешуйчатым брюхом о кочки, со скрывающимися в них руками не разлагающихся в «котле жизни» мертвецов.
На мгновение отвлекшись от безнадежной борьбы, Егор взглянул на «змею» - толстую, узловатую ветку, свивавшуюся вокруг него в огромный аркан.
-На поляну его, - скомандовала кому-то Шестипалая, повернув голову в сторону берега.
Невидимый пастух набросил аркан на Егора и стянул так, что мигом выдавил весь воздух из жертвы, заставив лишиться чувств.
***
Блаженная темнота, без конца и края затопившая сознание Егора, истерзанное не поддающимися объяснению, с точки зрения человека, привыкшего к торжеству стекла и бетона, события, начала быстро блекнуть и рассеиваться, уступая место таежной действительности, освещенной неверным светом клонящегося к горизонту солнца. Чихнув от терпкого дыма подожженных сосновых веточек, которые ему кто-то подсунул прямо под нос, Егор покрутил головой, пытаясь разогнать остатки обморочного сна, надеясь, что ясная голова поможет ему овладеть контролем над ситуацией.
Однако несмотря на весь свой природный оптимизм, он не смог не признать, что положение дел чуть более, чем плачевно: его подвесили на дереве, разведя в сторону руки, удерживаемые толстыми ветвями-плетьми, в то время как ребра перехватывал тугой закостеневший сук, не давая пленнику провиснуть под собственным весом. Дерево находилось прямо посередине большой поляны, на краю которой виднелась чамья — домик на двух высоких сваях. С земли к небольшой дверке вело толстое бревно с вырубленными в нем ступеньками.
-Очнулся, наконец, - проворчала Яныг эква откуда-то сбоку, растаптывая ногой тлеющие веточки. -Я уже в двоих менквов жизнь вдохнула, а ты все сопишь, в себя прийти не можешь.
-Что? - медленно спросил Егор пересохшими губами.
-Да вот, полюбуйся, - ведьма махнула на две лиственницы, стоявшие рядом с друг другом в десятке метров от древесного распятия Феоктистова. -Похожи ведь на друзей твоих?