Но ведь вот незадача — жители утверждали, что ни о каких подобных местах не знают, и, в лучшем случае, с доброжелательной улыбкой предлагали проводить их до подножия хребта, где проходит туристическая тропа. Если в прежние разы удавалось договориться со старожилами, в пространных описаниях которых, наложенных на записки «бугровщиков», рождалась истина, то теперь Егор будто бы наткнулся на стену в виде камня (в чем он увидел некий символизм). Не желая переться с пустыми руками несколько километров по волчьей тропе к истоку Лозьвы, Феоктистов решил действовать решительно.
Вместе с Матвеем и Семеном — давними друзьями и сподвижниками, с которыми Егор начал дружить еще во время учебы в археологическом институте (с ними же он совершил свою первую экспедицию на Керженец, где в окаймляющих реку лесах нашел несколько обрушенных старообрядческих скитов с на удивление хорошо сохранившимися иконами), он выгнал из дома старосту Лосара Тыманова с семьей, чтобы попытаться там найти хоть какие-то намеки на то, что в деревне знают про захоронения: серьгу какую-нибудь затейливую, божка золотого — ну, хоть что-то.
-Ладно, - он хмуро взглянул на одетого в камуфляжную куртку Матвея, -сейчас пойдем ва-банк. Собери эти все фигурки в мешок.
Выйдя на крыльцо, Егор мягко отодвинул стоящего с угрожающим видом Семена, сжимающего страйкбольный автомат, на взгляд неотличимый от настоящего. Августовское солнце лукаво выглядывало из-за горы, светя прямо в глаза достойному продолжателю «славного» дела скудельников, рыскавших по погостам с незапамятных времен. Лица собравшейся толпы состоявшей, по прикидке Егора, человек из тридцати, уставились на предводителя шайки, ворвавшейся в их жизнь и посягнувшей на память предков. Даже вершина Яныгхачечахль, будто бы, немного наклонилась, силясь услышать слова чужака.
-Значит так, уважаемые, - без лишних предисловий начал Егор. -Вот это, - он продемонстрировал угрюмо молчавшей толпе одну из тех фигурок, что привязанными висели на ветках небольшой ели, прораставшей прямо сквозь пол одной из комнат дома старосты, - мы нашли у Лосара Тыманова. Я немного знаком с вашими верованиями, а потому знаю, что, во-первых, Лосар Тыманов никакой не, как он сказал нам, староста, а самый настоящий шаман, а во-вторых, эти фигурки — содержат в себе души умерших людей. Ведь именно ласточка, по-вашему, привносит божественный огонь Нуми-Торума в тело человека и дает ему жизнь. Скольким из ваших умиравших родственников шаман прикладывал к груди иттарму, чтобы она вместила в себя его душу? Сколько из вас ждут, пока у них появится ребенок, до недельного возраста не имеющий своей души, чтобы приложить к его груди ласточку, дав новую жизнь умершему?
Толпа загалдела. Посыпались гневные выкрики на неизвестном Егору языке — судя по их экспрессии, это явно были проклятия.
-Этих ласточек мы заберем с собой и не вернем до тех пор, пока не найдем скрываемые вами курганы! - перекрывая шум толпы, прокричал Егор. -А если кому-то из вас придет в голову забрать их силой, то знайте: мы пропитали их горючей жидкостью, которая радостно вспыхнет, чиркни я зажигалкой! Поэтому у вас весьма ограниченный выбор: либо кто-то вызовется нам в проводники, либо забудьте о перерождении для своих близких...
Людская масса колыхалась и исступленно вопила, заходясь от злости. Кто-то уже сбегал за вилами и теперь потрясал ими, грозясь насадить на острия московских «гостей»; другие переламывали старенькие двухстволки, загоняя патроны с дробью. Уже жалея, что заварил такую кашу, Егор схватил у Матвея мешок с ласточками и занес над ним зажженную бензиновую зажигалку, пламя которой слегка колыхал небольшой ветерок.
-Подумайте, что вам важнее: могилы тех, кого вы и не знали никогда, или любимые родители, супруги, дети! - хрипло проорал он.
-Я провожу вас! - прогремело над людским гомоном, вмиг утихшим.
Егор уставился на молодого парня, сделавшего несколько шагов в сторону крыльца. Он заметно выделялся из толпы. Новый спортивный костюм с тремя полосками, дорогие кроссовки, современные часы, против украшенных замысловатым орнаментом из бисера летних малиц и кожаных няр, в которые была одета большая часть жителей, расслабленная поза — широко расставленные ноги и засунутые в карманы штанов руки. Егор заметил, как от него остальные отступились, словно от прокаженного, а кто-то и вовсе плюнул под ноги, чудом не попав на новую обувь.