-Ну-с, не будем терять время попусту, - скомандовал Егор, знаками пригласив добровольца показывать дорогу; мешок с птичьими фигурками он прислонил к крыльцу.
-Ты же ходил воровать у мертвецов в прошлый свой визит, - возмущенно произнес Лосар, сверля юношу карими глазами. -Или решил последовать примеру своего отца? Жажда к деньгам за горло схватила?
-Не твое дело! - рявкнул незнакомец.
-Надеюсь, у них больше пальцев, чем должно, - бросил в спину «новому иширумовцу» староста загадочную фразу, когда тот присоединился к москвичам.
***
-Почему ты вызвался нам помочь? - поинтересовался идущий впереди вместе с Нярохом (так звали вызвавшегося показать курганы темноволосого, скуластого парня, который говорил с небольшим присвистыванием) Феоктистов. -Ну, помимо того, что тебе положена четверть добычи...
-А это важно? - угрюмо спросил Нярох, переодевшийся в предложенные ему Матвеем костюм «Горку» и треккинговые ботинки. Дополнительно он попросил себе защитные перчатки, пояснив, что на пути будут попадаться места, где они могут понадобиться, и теперь не снимал их.
-Да нет, - пожал плечами «археолог».
Разношерстная компания брела по тайге среди угрюмых деревьев, зачастую по пояс в траве. Периодически они выбирались к каким-то упрятанным среди лесного заплота озерцам, которых даже не было на gps-трекере Егора, пробирались по оврагам и резко сворачивали на редких прогалинах среди частокола из дремучих деревьев, будто на улицах запруженного машинами города.
-Бесполезно, - бросил Нярох, увидев попытки Егора записать маршрут. -Техника в наших лесах не работает. Я это понял, когда для курсовой работы, что по этим местам готовил, пытался фотографии сделать.
-О, так ты в институте даже учился? - удивился Семен, до того момента безмолвно шагавший позади. -Отчего же в эту глухомань вернулся? Разве нормальной жизни в цивилизации не хочется?
-Учился, - язвительно ответил Нярох, задетый удивлением Семена тому, что парень из глухой мансийской деревни способен усвоить программу высшего учебного заведения. -К твоему сведению, я дипломную готовлю по малым народам Урала!
Егор с удивлением взглянул на проводника.
-А, так ты тут научный материал собирал? Ну, судя по реакции твоих соплеменников, о них ты больше ничего не узнаешь!
-Мне здесь нечего узнавать — я здесь родился и жил до восьми лет, - заиграл желваками на широких скулах выпускник института, ведущий по уральским урманам желающих поживиться «археологов». -Хотя, кое-что новое я о своих бывших соседях, вернувшись в родные края, все же узнал: они пальцем о палец не ударят, стоит в беду попасть тому, кто чего-то в жизни добился, кроме как научился рыбу ловить и зверя в глаз бить, - горько продолжил он.
Нехотя, но все же Нярох разговорился; с этого момента его стало не остановить. Словно его эмоции бурлили как весенняя река, силясь вырваться наружу, но бились о плотину недоверия к чужакам, так и не находя выхода. Однако совместный путь в безлюдном лесу, обида на соплеменников, доброжелательность москвичей и их принадлежность к тому миру, к которому ныне принадлежал и Нярох, приоткрыли заграждение ментальной плотины, заставив его выплеснуть накопившееся, рассказав свою историю.
История Няроха была настолько же занимательна, насколько и трагична. Оказалось, что его отец был приверженцем «современной жизни» - той, что кипела в городах, наполненная заботами, суетой и, по мнению родителя, смыслом, который ей придавали достойные цели, стоящие перед любым горожанином в той или иной мере: будь то окончание высшего учебного заведения, устройства на хорошую работу или банальный заработок денег. Заботы городского жителя выглядели смешно и мелко в глазах иширумовцев, привыкших размеренно плыть по жизни, отпущенной им Верховным, без лишней суеты и тревоги. Для них было куда важнее, чтобы азартный Полум-Торум, ведающий рыбой в реках и озерах, не соблазнился на предложение Северного Старика сыграть в кусанг юх — игру с кольцами из тальника, которые надо накидывать на вкопанные в землю палочки. Дующий ледяным ветром Старик наверняка будет жульничать, а Полум-Торум, проиграв всю свою рыбу, отправит ее в Полуночное море, во владения победителя. Да и вообще: разве может сравниться радость от назначения на высокопоставленную должность с возможностью даровать своему любимому человеку вторую жизнь, поймав сидящую в его костяной клетке — груди, — ласточку, которая покидает свое пристанище, стоит жизненному огню потухнуть, а клети раскрыться? Но отец Няроха — Микув, считал представление о жизни своих соседей архаичным и сравнивал их с раками, что оказались в ведре: те и сами выбраться не могут и другим не дают. Разумеется, убежденность эта в нем возникла не с пустого места.