Когда Няроху исполнилось пять лет, в деревню забрели заблудившиеся туристы, восходившие на вершины в окрестностях. Появление гостей в Ишируме было редким событием: обычно туристы начинали и заканчивали свой путь в Вижае, ставшим пристанищем для людей, решивших подняться на ожерелье, которое накинул Нуми-Торум на Землю, чтобы та не утонула в Мировом океане — Уральский хребет. Туристы попросили местных проводить их на маркированную тропу, что проходила по отрогам хребта, временами ныряя в тайгу. На просьбу откликнулся Микув, который и повел группу из пяти любителей активного отдыха, экипированных по последнему слову туристической моды, взяв собой в помощники сына.
Ребята — студенты крупного института Екатеринбурга, оказались весьма разговорчивыми и с готовностью поведали о себе Микуву, в ответ на его вопросы. Проживший всю жизнь в окружении древних деревьев, умудрившихся пробить себе путь в каменистой почве склона Яныгхачечахля Микув настолько был очарован жизнью молодых парней, что немедленно возжелал ее если не для себя, то хотя бы для единственного сына, мать которого умерла при родах. И тогда далекий потомок одного из Древних, что был погребен в курганах на болоте Вегыр келыг, по мнению жителей Иширума омороченный кулями, что приняли личину заблудившихся туристов, переехал в поселок неподалеку от Ивделя. Там он устроился на кирпичный завод, где начал работать с утра до ночи, пока сын учился в местной школе, познавая азы наук, идущих вразрез с верованиями его народа. Так они и прожили несколько лет, пока не подошла пора Няроху поступать в институт. Зарплаты отца категорически не хватало, и в какой-то момент он начал сотрудничать с браконьерами, за плату показывая им полные дичи места, где они могли не бояться егерей — на эти места падала тень Яныгхачечахля. Микув вернулся в родную деревню, куда к нему потянулись обловщики, к вящему неудовольствию иширумовцев, которые безуспешно пытались его облагоразумить, ведь, по их мнению, он губил свою лили — живущую в волосах «родовую» душу, что дает возможность роду продолжаться.
Хоть с точки зрения сородичей, Микув совершал святотатство, однако это позволило Няроху поступить в институт в Екатеринбурге и получить место в общежитии, ну а дальше он начал скудо-бедно обеспечивать себя сам, подрабатывая по ночам в продовольственном магазине. Однажды редакция популярного в определенных кругах этнографического журнала прочитала курсовую работу Няроха про верования его малочисленного народа и предложила вести ему один из разделов, на что он с радостью согласился, получив возможность уйти с работы в магазине.
Год назад, отец, с которым он созванивался раз в неделю, вдруг перестал выходить на связь. Проводник Феоктистова предположил было, что отец ушел на то, что стыдливо называл «охотой», но на десятый день забеспокоился и решил проведать родителя. Отпросившись в институте, он начал собираться в родные земли.
Оказавшись в Ишируме, Нярох попытался узнать у старосты-шамана Лосара, где может быть его отец.
«Пропал он», - грустно ответил старик, глядя прямо в глаза Няроху. «Ушел с тем, кто браконьером представился и не вернулся».
«Но почему вы не начали искать его?!», - разъярился Нярох. «Даже если он и погубил свою лили, то вы, оставляя в опасности своего собрата, тоже лишаете себя возможности продолжить род!».
«Не с человеком он ушел», - терпеливо, словно втолковывая ребенку, сказал шаман. «А с посланником яныг эквы — ведьмы шестипалой, в угодья которой он дичекрадов водил. Я его предупреждал, что он по краю ходит, но он же у тебя не верил ни во что. Ты, хоть и живешь среди каменных домов, не такой, надеюсь...»
Нярох попытался сам было отца поискать, но следы, если те и были, за две недели, что прошли с визита «дичекрадов», исчезли, а спасательные службы ограничились тем, что на вертолете пролетели над разок тайгой, да и рапортовали, что никого не обнаружили. Погоревав несколько дней, Нярох поставил на болоте Вегыр келыг, где иширумовцы хоронили своих родных за курганами Древних, что прежде одним своим именем внушали страх инородцам, сопам — надгробие в виде деревянного домика высотой с локоть, в одной из стен которого было отверстие для подношений. В могилу под сопамом Нярох вкопал куклу из лиственницы, в которой угадывались черты его отца, сделанную старостой — так полагалось делать, если тело погибшего найти не удавалось.
Шло время, в пределах большого города периодически срывающееся на бег. Скорбь по отцу постепенно сходила на нет, тем более, что у Няроха намечалась свадьба сразу же после окончания института с девушкой, с которой он познакомился во время учебы — Ириной. Возможно, Нярох никогда бы не вернулся в Иширум, на жителей которого он затаил злобу (его не отпускала мысль о том, что они как-то были замешаны в исчезновении отца), если бы не очередная трагедия.