-Пришли, - констатировал Нярох. -Завтра с утра можно начать…
-Утра мы дожидаться не будем, - перебил его Егор. -Перекусим — и начнем работать.
-В темноте-то? - недоверчиво спросил сын Микува. -Да вы тут в болотину, скорее, провалитесь, чем хотя бы до курганов доберетесь: шаг влево-вправо с тропы — и уже по пояс в вонючей мерзости.
-Не провалимся, - отмахнулся Егор. -Давайте парни, разбивайте лагерь.
Через полчаса, наскоро перекусив сублиматами, Семен начал разгружать свой увесистый рюкзак, в которых оказалось несколько мощных аккумуляторных прожекторов. Пока он продирался сквозь вакорник на берегу, выставляя светильники так, чтобы они остальной группе освещали путь, Феоктистов пробовал тропу на прочность сухой веткой, доходившей ему до плеч.
-М-да, коварное место, - протянул он, когда импровизированный глубиномер с легкостью погрузился в мшару чуть ли не на всю длину. -Осторожнее надо.
-А я о чем говорю? - наставительно произнес Нярох, шедший сзади. -Я-то получше вашего знаю, какие опасности места эти хранят.
-Не умничай, - весело ответил «бугровщик». -Показывай лучше, где ты порыться в прошлый раз успел, чтобы мы в «объедках» твоих не ковырялись.
-Вон там я рыл, - Нярох махнул куда-то влево. -В той части могилища ловить нечего: болотина расширилась и курганы в нее под своим весом обрушились, а посему надо пробовать те, что посередине стоят, либо по правую руку.
-Как скажешь, - хмыкнул Егор. -Давай, вперед, - он махнул головой Матвею.
Сгибаясь под тяжестью лопат и лома, которыми Феоктистов нагрузил товарища в наскоро разбитом лагере, Матвей прошел вперед, стараясь не оступиться с тропы, опасливо косясь на кажущуюся мягкой и приятной на ощупь поверхность болота, готового поглотить любого, неосторожно ступившего в его пределы. Подойдя к первому кургану, едва заметные тропки от которого расходились направо и налево, ведя к остальным насыпям, он скинул с себя инструмент, облегченно вздохнув.
-Сперва надо лопатами откидать дерн, а там уже посмотрим: либо разберем вход аккуратно, либо взломаем тем, от чего приема нет, - распорядился владелец записок Мессершмидта. -Сема, сюда свети! - крикнул он в сторону леса, после чего луч света передвинулся правее, выхватив из темноты поросший болотной травой холм.
Троица начала работать лопатами, постепенно очищая вход от земляного одеяла проштопанного корнями растений. Через несколько минут после начала работы Егор заметил, что Нярох отлынивает, то и дело хватается за сердце, притворяясь, что сильно устал, в то время как Матвей, лишившийся в детстве части легкого из-за болезни, даже и не думал сбавлять темп. Феоктистов подумал было сделать замечание хитрецу, но решил не тратить время на споры, а потому густую тишину, стоящую над котлом, где варился бульон жизни, по мере готовности питающий окрестные земли, нарушал лишь звук лопат и натужного дыхания Няроха.
Наконец, лопата истекающего потом Матвея стукнулась обо что-то твердое, издав глухой звук. Расчистив участок как следует, грабители курганов обнаружили стену из коротких бревен, запрессованных временем и собственной тяжестью. Пыхтя, Феоктистов, решивший не тратить время на деликатное вскрытие захоронения, вставил лом промеж бревен могильной камеры и, с трудом забив его увесистым молотком поглубже, начал курочить стену, всем весом надавливая на свободный конец толстого металлического стержня.
С большим трудом ему удалось расшевелить несколько находящихся друг над другом бревен, после чего он передал инструмент передохнувшему Матвею. Тот довольно быстро нарушил целостность деревянной стены, проделав в ней проход, высотой с половину человеческого роста.
-Хватит, - решил Егор. -А то обвалится.
Сложив бревна возле дыры, он первым полез вовнутрь, освещая фонариком темное и пыльное пространство, большую часть которого занимало широкое погребальное ложе, представлявшее собой искусно обработанную каменную глыбу. На его плоской поверхности лежала фигура, замотанная в ткани, от времени превратившиеся в тлен. Попробовав на прочность подпирающие деревянный накат опорные столбы, стоящие по углам прямоугольной камеры, Егор удовлетворенно кивнул сам себе: ладно сделанный курган был намного крепче, чем большая часть тех, где ему уже довелось побывать за время своей «карьеры». Поманив пальцем стоящих снаружи товарищей, он обошел ложе по кругу. Его, как человека, побывавшего не в одном захоронении, кое-что смущало: запах был застоявшимся, затхлым, но того неповторимого оттенка, что присутствовал в наглухо законсервированных небольших пространствах, где годами разлагались мертвые организмы, а свежий воздух совсем не поступал, не было. Нигде не было видно привычной для подобных мест утвари, приспособлений для охоты, украшений (из-за которых, собственно, и было затеян этот поход в глубины уральских лесов). Но самое главное — фигура, с головы до ног замотанная в истлевший, но еще сохранившийся до той степени, чтобы скрывать детали тела саван, выглядела на удивление целостной, не тронутой разложением. Будто бы время и сопутствующие ему процессы были бессильны над мертвецом, так и не ставшим россыпью костной муки под гнетом веков.