— Семёныч, ты что ли? — спросила женщина, хотя прекрасно видела собеседника. — Уехал в город, час назад.
— Ух, ты ж, етишкин корень, — он хлопнул себя по лысеющей макушке. — А вертается когда?
— К вечеру, не раньше. — протянула она, высовываясь сильнее из окна и разглядывая ребят. — А тебе зачем?
— Да вот, мо́лодежь колесо продырявила, а им ехать надо, новобрачные! — мужчина поднял палец вверх, многозначительно кивнув.
Света чуть нахмурилась. И когда Игорь успел это рассказать незнакомцу?
— Ну пусть заходят, ждут, коли беда приключилась. Мокрые все, поди замерзли, — гостеприимно предложила женщина и кивнула на входную дверь.
Тюлевая занавеска слегка покачивалась на ветру, втроём они зашли в дом. Света скинула влажные босоножки и ступила на тёплый деревянный пол.
— Вы на кухню проходите, я как раз пирожки пеку! Согреетесь, — зычно позвала женщина.
Дом был просторный, светлый. Наполненный уютом и запахами деревни. Света на секунду замерла, любуясь этой размеренной жизнью. На столе уже дымилась горка пирожков, а хозяйка хлопотала у плиты, ставя в духовку последний противень.
— Хорошо у вас, — сказала Света, сев за стол, укрытый скатертью с кружевным краем, с любопытством рассматривая обстановку.
— Так оставайтесь, — добродушно предложил Михаил Семёнович, за что получил полотенцем по спине, — Ай, Тамара-а!
— Нет, ну что ты мелешь! Посмотри на них, красивые! Молодые! По что им наша глушь! — разорялась женщина, разливая ароматный чай и подталкивая тарелку с пирожками.
— Почему глушь, — мужчина надулся как ребёнок, — эти места знаешь, какие древние? Капище здеся было священное! А идолы до сих пор стоят!
А вот сейчас уже пришёл черёд Игоря удивляться. Он заинтересованно посмотрел на нового знакомого. Может, и не зря всё это приключилось? Вдруг здесь есть что-то интересное, для диссертации.
— Простите, о чём речь? — уточнил Игорь. — Я историк, но не знаю, чем славятся ваши места.
Тамара закатила глаза и шумно выдохнула. Света переводила взгляд с Игоря на Михаила Семёновича. Последний же сиял как начищенный пятак. Утерев платочком пот со лба, он принялся рассказывать.
— Вы чайку́-то подливайте и слушайте!
Глава 3
История лилась как песня соловья. Издревле эти места были хлебные, урожайные. С одной стороны — река полноводная, с другой — лес. Жили наши предки, богам древним поклонялись, да матушке-природе. За дары её, за заботу. Всё шло своим чередом, колесо жизни вертелось, сменялись поколения. Древние боги забылись, но их незримое присутствие всё ещё чувствовалось. Вера переросла в суеверия, укоренившись у местных. Оставить в лесу мякиш хлеба для лешего, задобрить мавку в пруду, отвесить поклон старому идолу, повстречав его в лесу.
Взращённая предками вера осела где-то глубоко внутри, отпечатавшись в сотнях лет и тысячах людей. Но нет добра без зла. Поговаривали, что в чаще леса обитает нечистая сила, с которой уже договориться нельзя. Что-то тёмное, из самой Нави обитало среди вековых сосен, поэтому люди туда редко захаживали.
— Тёмное? Что вы имеете в виду? — перебил Игорь рассказ мужчины. Ему нестерпимо хотелось взять блокнот и записать каждое сказанное слово. Давно ему не встречались народные предания.
— Ходит молва, что это неупоко́енный дух девушки, — мужчина понизил голос, а Тамара затихла, перестав греметь посудой. — Мёртвая невеста. Давным-давно колдун выкрал её прямо со свадьбы. Жених поганца нашёл, да и убил! Только вот вместе с ним и невеста сгинула, связана оказалась. С тех пор и бродит она по лесу, в поисках суженого. Кого увидит — с собой забирает. Душа её черна как сажа, вцепится и уже не спасёшься...
С треском и звоном захлопнулось окно, видимо, от гуляющего сквозняка. Хозяйка дома взвизгнула, выронив тарелку на пол.
— Семёныч, да ну тебя! — плюнула она и принялась собирать осколки. — Байки твои... дурацкие!
— А ничего и не байки, — мужчина выпрямился, пытаясь казаться серьёзней. — Павлуша, года три назад видел её. А дед Матвей? Ушёл по грибы и пропал! Нечисть это, зуб даю!
— Ты зубы-то прибереги, старый. Павлуша твой, любитель за воротник закинуть, а дед Матвей из ума выжил, вот и сгинул!
Началась перебранка. Тамара, уперев руки в бока, склонилась над пузатым Семёнычем, как ворона над добычей. Игорь кашлянул, привлекая внимание.