Детей собралось человек сорок – в основном отпрыски местных дворян, наряженные соответственно празднику цветасто и пышно. Рыцари, пажи, феи, гренадеры и мушкетеры – все толпились вокруг хозяйки бала. Флавий лишь некоторых знал в лицо, но Анна каждого привечала, как старого знакомого, улыбалась и шутила. Ее звонкий смех разлетался по дому. Флавий мялся в углу гостиной, теребя рукав потешного мундира. Ждал, когда праздник закончится и можно будет убраться восвояси.
Но вышло по-другому. Как только у Анны выдалась свободная минутка, она крепко стиснула руку Флавия и потащила его подальше от гостей на второй этаж особняка. По дороге они прихватили коробку конфет и засели под массивным дубовым столом в кабинете Ивана Гроссшопфа. Поначалу Флавий нервничал. Анна сжимала его ладонь и шептала:
– Не бойся, никто не узнает.
И он успокоился. Они жевали шоколад и болтали о всякой всячине. Было жарко, душно и сладко. Хотелось, чтобы так продолжалось вечно…
Экипаж переправился на Охтинский берег и загромыхал по кривым улочкам с деревянными постройками. Дождь перестал, и небо прояснилось. Сквозь серые облака виднелись голубые проплешины. Промелькнула каменная пожарная каланча. Флавий откинулся на сиденье. Теперь до самого Тихвина – унылый берег Ладожского озера, лес, поля и болота. Кучер на козлах с присвистом хлестал лошадей. Дед Матвей, посапывая, дремал. Флавий закрыл глаза, гадая, какая судьба ему уготована. Сердце его бешено колотилось.
Глава 1. Колоб
Над оврагом конь оступился и начал съезжать по раскисшему склону. Всадник отпустил поводья, обхватил шею коня и дал шенкеля. Животное напряглось, заржало и двумя порывистыми прыжками вернулось на дорогу. День не задался. На рассвете зарядил дождь. Дорожная глина размокла, превратившись в непроходимую грязь. Флавий Ушаков, молодой уездный следователь, выехал на свое первое самостоятельное поручение еще затемно, но не надеялся добраться до места раньше полудня.
Прошло несколько часов напряженной езды. Наконец в рощицах между унылыми осенними полями все чаще начали встречаться почерневшие часовенные столбы, а вдоль дороги – следы крестьянского хозяйства: сгнившая деревянная борона, телега со сломанной осью, свежесрубленные деревья. Флавий ободрился, предвкушая окончание утомительного путешествия, и вскоре въехал в покосившиеся ворота сельского кладбища.
Убогие деревянные кресты, почерневшие от времени и непогоды, – вот и все, что могли дать своим покойникам обитатели здешних мест. На краю кладбища вытянулись в ряд три свежие могилы, обложенные березовыми ветками. Дальше, за покосившейся оградой, виднелся обрыв. Флавий спешился и, хлюпая по жирной грязи, подошел к самому краю.
Село в низине, зажатое между рекой и лесом, именовалось Озерцы. Сквозь серую дождевую мглу виднелись два десятка кособоких мазанок, разбросанных в беспорядке среди еще неубранных огородов, коротких кривых улиц и поросших камышом ставков. В центре села располагался прямоугольный майданчик с добротной шатровой церковью посредине. На звоннице задребезжал колокол. Тоскливый гул потек над округой, растворяясь в шипении дождя.
Рука сама потянулась перекреститься, но Флавий сдержался. Он считал себя человеком просвещенным, недавно окончил Геттингенский университет и старался во всем соответствовать европейской науке. Хотя в память о родителях и носил на шее доставшийся от отца серебряный медальон-змеевик с Феодором Стратилатом на аверсе и Горгоной на обороте. Что до местных, крестьяне в Кобелякском уезде жили в основном суевериями. Случись что по мелочи, поминали Иисуса, а при большой беде молились: «Боженька, милая Мокоша, помоги!» Вот и нынче запугали друг друга байками о Черном Касьяне. Мол, ездит по округе безликий всадник – учит ворожить да одаривает колдовскими подарками. Всяк до тех подарков охоч, да не всяк с ними совладает. Любое происшествие объясняют Касьяновыми кознями.
Подул холодный ветер, дождь зарядил с новой силой. Флавий спустился по косогору и повел коня по безлюдной сельской улице мимо наглухо закрытых ворот и ставней. Вокруг разлилась вязкая тишина – ни тявканья пса, ни ржания лошади, ни плача ребенка. Только стук дождевых капель по плащу и хлюпанье воды под сапогами. Флавий вздохнул. Это не столица с мостовыми, каменными особняками и газовыми фонарями. В Петербурге сейчас время балов и светских раутов. «Анна, наверное, уже вернулась», – мелькнула мысль. Флавию представился ярко освещенный зал, заполненный кавалерами во фраках и дамами в пышных кружевных нарядах, и среди них – черноволосая девушка с темно-карими глазами. Слегка наклонив голову, улыбается напыщенному франту с напомаженной челкой…