– Разозлится, – кивнула матушка. – И что? Скажем, что ты сбежала без нашего ведома, и погоню по ложному пути отправим. Не думай об этом, сейчас тебя спасать надо, а не нас.
– Батюшка знает?
– Да, и отвлечёт гостей. Ну же, – матушка поманила Яру к двери. Она выглянула наружу и кивнула, давая понять, что путь свободен.
Девица застыла, словно примёрзла к полу. Она помотала головой.
– Скорее, – поторопила матушка, – пока в коридоре пусто.
Яра через силу сделала несколько шагов и толкнула приоткрытую дверь. Ещё не поздно было отказаться от побега и примириться с замужней судьбой. Но заливистый смех Остапа, донёсшийся из трапезной, переубедил её. Девица со злостью сбросила с себя страх, словно мокрую рубаху, и помчалась к задней террасе. Матушка отворила перед ней последнюю дверь, попутно накидывая на дочь неприметный мятель[3]. Запахи хмеля, яств и свечей, присущие празднеству, остались позади, свежий воздух проник в нутро Яры, взбадривая её. Она пересекла двор и скрылась за баней, оттуда бросив прощальный взгляд на избу. Матушки уже не было видно. Девица стиснула зубы. Чуть приподняв подол, она побежала через поле к лесу. Он охотно принял Яру в свои мрачные объятия.
[1] Посадник – глава города, «посаженный» князем.
[2] Светёлка (светлица) – небольшая комната с большим количеством окон; обычно предназначалась для мастериц: в светлице ткали, пряли, шили.
[3] Мятель – широкая верхняя одежда, аналог современного плаща.
ГЛАВА 2. Меня выбрал лес
Vilisa – Знаки
Низкие ветки сомкнулись за спиной, словно врата. Яра, не оборачиваясь, бросилась вперёд по знакомым тропкам. Они извивались под ногами, заманивая девицу в чащу, уползали в сторону, путая её, и норовили исчезнуть. Каблуки подаренных сапожек уходили под землю, трава цеплялась за них, замедляя ход, – Леший охранял свои владения от непрошеных гостей.
Яра едва помнила, как оказалась на той стороне реки. Течение бурлило, вода с брызгами падала с пригорков, унося с собой травинки и смывая следы на крутом берегу. Девица опустилась на корни ясеня, закрыв лицо руками. Ладони намокли от слёз, а ноги болели, натёртые новыми сапогами. Яра не знала, сколько просидела так, пока не опомнилась от треска упавшей ветки и карканья ворона. Девица запоздало вспомнила, что за ней скоро начнётся погоня и лучше бы ей убраться подальше от реки. Она поднялась и взглянула на противоположный берег, залитый солнцем. В его лучах порхала бабочка, а вода, хоть и неслась быстро, журчала приветливо. Сторона же, на которую попала Яра, оставалась в тени. Река злобно бурлила, норовя утащить за собой всё, что ненароком попадёт в её объятия, а в спину будто дышали нави. Здесь наверняка водились и русалки, и мавки, и лесавки. Для них живая душа – как глоток воздуха, каждый захочет испить её до иссушения, потому стоит быть начеку. Девица припомнила один из заветов матушки: задобрить Лешего подношениями, чтоб защитил её от нечистой силы.
Оставлять дары возле реки было опасно: преследователи увидят их или собаки учуют да выйдут на Яру, потому она углубилась в лес. Там девица выбрала мощный дуб, словно нарочно огороженный колючими кустарниками, и, защищаясь от их царапающих когтей, опустилась на колени перед ветвистыми корнями. Она быстро распотрошила матушкин свёрток, выудив из него вяленое мясо, и положила подношение под дерево. Достойный дар Лешему был готов, а вот нужные слова для него нашлись не сразу. На их землях давно уж никто не поклонялся старым богам и духам – князь запретил. Незадолго до рождения Яры, после засухи и неурожая, прогостив у соседского царя, он отрёкся от прежних богов и привёз на свои земли Единого. Жизнь наладилась, люди были благодарны Единому и быстро забыли, кому поклонялись ранее; князь же приказал сжечь старых идолов и возвести храмы для нового бога. Леший, Водяной и прочие духи также ушли в забытье.
«Дух лесной, не глумись надо мной», – всплыли в памяти слова бабушки. В её деревню на окраине слишком поздно пришёл новый завет князя, потому местные ещё долго поклонялись прежним богам. Благодаря бабушке с дедушкой маленькая Яра кое-что знала о старой вере и теперь судорожно вспоминала, что они произносили у входа в лес.
– Дух лесной, не глумись надо мной, – зашептала девица. – Прими мой дар и пусти в лес. Не со злом пришла, нужда к тебе привела. Не губи, укажи на тропы верные и защити от навей.