— Золото?
Платон кивнул:
— Золото. Но не это главное. Находке минимум четыре тысячи лет. И в тех захоронениях, что нам посчастливилось обнаружить, таких сокровищ сотни, а может быть, и тысячи. Они уникальны, их стоимость по самым приблизительным подсчетам — несколько миллионов кредитов. — При этих словах и Боб Ди, и Таня оживились. Глаза у обоих блеснули, и оба они подались вперед, чтобы не пропустить ни единого слова. — Пусть даже меня обвинили в убийстве, но действия шерифа незаконны с любой точки зрения: участок получен по заявке моего друга сукки Кая-2, а его ведь ни в чем не обвиняют. Так что конфискация участка и передача его для раскопок профессору Брусковскому — грабеж.
— Но ведь тебя предупредили, что воровство на территории, подвластной шерифу, не является преступлением, — напомнила Татьяна. — Почему самому блюстителю порядка не поворовать за компанию? Чем он хуже? Так зачем ты меня окучиваешь?
— Во-первых, мне нужна тахионная связь — переговорить со своим адвокатом...
— Ни один адвокат не припрется на нашу дурацкую планету сейчас ни за какие апельмоны. — И, перехватив, непонимающий взгляд Атлантиды, Татьяна уточнила. — Ни за какие кредиты.
— Я всего лишь хочу получить консультацию — как мне выскользнуть из лап шерифа...
— Ну, это пожалуйста, в нашем центре есть плод тахионки. — Профессор Раскольников уже догадался, что плодово-ягодная тематика в среде фермеров старается вытеснить технические термины XXX века и вернуть колонистов к почве, пусть и к почве чужой планеты. — А второй посев? Ведь тебе еще что-то нужно?
— Я хочу отбить найденные сокровища. Сегодня ночью мы уже не успеем. А завтра — вполне можем попытаться.
— Хочешь провести уборку урожая на чужом поле? — Татьяна все схватывала с полуслова.
— Это мой урожай — Брусковский захватил его незаконно!
— Пожалуй, этого любителя чужих яблок следует прищипнуть. Итак, что нам нужно... — Она задумалась, но лишь на миг. — Прежде всего пять глайдеров, исправных и помощнее, чем у нашего бездельника Ди. Лучше десять. Затем бластеры. “Фараоны” подойдут? Или “магнумы”? Я предпочитаю “фараон”, у него луч мощнее, хотя “магнум” при стрельбе импульсами более эффективен.
— Бластеры на крайний случай. Я бы взял полицейские станнеры, чтобы вырубить охрану.
— Опылить, — перевела на местный жаргон Татьяна. — Ну, эти фрукты ничего не стоит достать. Каждый уважающий себя фермер держит в амбаре запас зерна и запас оружия. Возьмем и станнеры, и бластеры. Что еще?
— Контейнеры для находок, цифровые бинокли, очки ночного видения. И человек десять добровольцев.
— За этим дело не станет. Любой из беженцев согласится участвовать в операции.
Платон обернулся и окинул взглядом уже наполовину опустевшую столовую. Нельзя сказать, чтобы публика вокруг выглядела браво.
— В этом случае нам понадобится хотя бы парочка роботов-погрузчиков.
— Какой же фермер без рабов! — засмеялась Татьяна. — Добудем. Тележка на пять тонн? На десять?
— Нет, достаточно тонны.
— Считай, что все у тебя уже есть. А теперь о главном: семьдесят процентов сокровищ наши.
Платон поперхнулся и последний глоток “горохового” супа застрял в горле.
— Я рассчитывал предложить вам тридцать...
— Ты все равно эти сокровища уже потерял. Так что я считаю, что тридцать процентов тебе — это даже много.
— Танечка... — Атлантида положил ладонь на руку госпожи Горбатофф. — Я ведь не один занимаюсь раскопками. У меня есть товарищи. Два сукки Кая, первый и второй, — им принадлежит лицензия на участок, уважаемый профессор Биттнер, да еще в придачу профессор Герман Краузер, который, кстати, и раскопал этот клад. Человек, надо сказать, очень суровый. Тридцать процентов на всех маловато. В то время как мы можем заплатить десяти наемникам по несколько тысяч кредитов на человека.
— Наши фермеры ценят себя куда дороже.
— Пусть так. По двадцать тысяч за одну ночь работы — очень даже приличная сумма.
Татьяна на миг задумалась, потом подалась вперед и смачно поцеловала Атлантиду в губы.
— Сорок процентов тебе. И то лишь потому что ты мне нравишься, Платоша. И я по природе своей женщина добрая. И горячая.
— А я?! — спросил Боб Ди, опустошивший наконец обе свои миски. — Сколько получу я? Ведь только благодаря мне профессор Раскольников спасся.
— Профессор заплатит тебе из своих сорока процентов, — отвечала Таня.